Она кивнула и крепче сжала черный пластиковый прямоугольник в руке. Оставалось немного, немного. Им нужно лишь проскочить мимо ниши, ведущей к выходу из загона, и они была буквально на прямой линии с выходом на крышу.
Элен бежала первая. Она тянула Рика за собой и изо всех сил махала своими перепончатыми крыльями. Патриция со всех ног старалась успевать за ними. Она проскочила мимо ниши, и её белые косички подпрыгнули вверх, когда она с силой взмахнула крыльями. Ева уже могла видеть выход, прикрытый тесной материей. Ещё чуть-чуть, ещё чуть-чуть, ещё…
Резкий и сильный удар в плечо выбил из нее весь воздух. Ей показалось, что она отлетела от темной ниши на два метра, пока её лопатки не коснулись металлической поверхности подвесного моста. Если бы она попала спиной на перилла с такой силой, с какой только что упала на плечи, её позвоночник бы хрустнул пополам. Кассета вылетела из её руки и проскользила к краю моста. Словно издеваясь над битвинами, пластиковый прямоугольник наполовину завис над высотой, изредка пошатываясь и готовый упасть на грунт внизу.
Ева выдохнула и медленно поднялась, встав на четвереньки. С трудом она могла делать вдох, чувствуя, что её плечо горит от ужасной боли. Она медленно подняла голубые глаза в темноту ниши и увидела два небольших зелёных огонька. Рычание начало приближаться. Сначала из тьмы появилась обгоревшая до костей морда змееподобного чудовища. А потом, сидя на шее монстра, появилась она.
Ева забыла как дышать, перед глазами плясали разноцветные огни, лишая её возможножности увидеть ту, ради встречи с которой она могла отдать всё. Она почувствовала, как слезы одновременно из обоих уголков глаз полились по её щекам. Девушка приоткрыла губы и едва смогла прошептать:
— Мама…?
Глава 21. Побег
Мир вокруг Евы сузился до одного единственного облика, образ которого она почти каждую ночь видела в своих снах. Каждая черта на лице матери осталась в памяти Евы навсегда, словно её портрет, выполненный в мельчайших подробностях, никогда не исчезал из поля её зрения. Форма губ, носа, цвет глаз… Она сама ежедневно видела это же отражение в зеркале. И сейчас Ева боялась даже отвести взгляд, словно она могла потерять её и из реальности, и из своей памяти.
Голубые глаза Герти смотрели на девушку сверху вниз. Очки ночного видения, зеленые огоньки которых уже начинали потухать, плотно прилегали к её высокому лбу, а губы были слегка приоткрыты в самодовольной улыбке. Она уверенно сидела чуть ниже затылка чудовища, обхватив его ногами. Если бы Ева могла хоть на секунду отвести взгляд от лица матери, она бы разглядела винтажное белое седло. Подбрюшная и круговая подпруги плотно впивались в обожженную кожу змееподобного чудовища, а за широкими синими брюками, в которые была одета Герти, фактически не было видно приструг.
Рыжие волнистые волосы женщины доходили почти до талии, несмотря на то, что были собраны в высокий хвост на макушке. Она крепко держала поводья в руках между безымянным пальцем и мизинцем, а её локти плотно прижимались к талии. Она уверенно держала осанку ровно, словно в её позвоночник быв ввинчен металлический стержень, не позволявший ей горбиться. Герти внимательно смотрела в глаза дочери, пытаясь проникнуть в само её нутро через точно такие же голубые глаза, как и у нее самой.
— Мама? - смогла выдавить из себя Ева.
Герти вздрогнула. Голос дочери пронзил её уши с такой силой, что ей пришлось поморщиться. Несколько секунд женщина не двигалась, держа повод так, что ногти почти до крови впивались в кожу на её ладонях.
— Чего ты ждёшь, Герти!? - яростный голос Амафея пронзил загон, отчего окулис зарычал и завертел мордой, — Хватай её!
Женщина словно очнулась от глубокого сна. Её глаза забегали по лицу девушки, и она с рычанием дернула повод. Окулис отреагировал моментально. Его тело рвануло вперед, стремительно сокращая расстояние между собой и рыжеволосой девочкой.
Она не могла пошевелиться. Её зубы сжались с такой силой, что боль в челюсти перешла в виски и лоб. Ногти согнулись на поверхности металлического подвесного моста, но Ева едва ли это замечала. Всё, что она могла видеть - это лицо матери, которое даже спустя восемь лет оставалась таким же прекрасным.
— Мама… - вновь повторила Ева, чувствуя, как слезы в уголках глаз затуманивали её зрение.
Окулис витиеватыми движениям приближался к обессиленной девушке. Когда расстояние между ними сократилось до пары метров, чудовище внезапно взвыло и дернулось назад, едва не скинув Герти с высоты пятиэтажного дома на грунт внизу.
— Чтоб тебя! - вскрикнула она, крепче сжимая ноги вокруг туловища чудовища. Герти резко повернула голову назад, встретившись глазами с Патрицией. Когти на птичьих лапах девушки были окровавлены и поблескивали от холодного света ламп в загоне. Окулис вертел хвостовой частью своего туловища, которое теперь было вспорото в трех местах ровными аккуратными линиями.