— КАК ТЫ МОГЛА? - продолжала кричать Ева, сгибаясь пополам. Ветер, образовавшийся от быстрых круговоротов жидкости, заставлял её волосы прилипать к сырым щекам и потному лбу, - КАК?
Она вновь закричала. Герти широко раскрыла глаза, когда круговороты, до этого горизонтально вращавшиеся параллельно пруду, резко повернулись в горизонтальное положение. Жидкость кружилась с такой скоростью, что казалось, будто обрамлявшие овалы рамки были от плотного материала, а не из воды. Струи воздуха направляли рыжие волосы Евы в сторону матери, и издалека они походили на крупных волнистых змей.
Патриция прикрыла глаза, удерживая Элен возле своей груди. Девочка плакала и продолжала дергаться от боли в висках, пока Пати держала её руки. Она, тяжело дыша, поставила союзницу на ноги и быстро зашагала к Еве:
— Ева! Остановись! - кричала она и размахивала крыльями, пытаясь противостоять потокам ветра.
Герти уже не скрывала того, что отступала. Она сделала ещё один неуверенный шаг назад, и повернула голову в сторону окулиса:
— Ко мне! - крикнула она и резко развернулась, побежав в противоположную от портала сторону.
Чудовище резко остановилось в нескольких метрах от Рика и зарычало, вскинув голову вверх. Змееподобное туловище развернулось, едва не задев Рика хвостом, и быстро поползло в сторону рыжеволосой женщины. Герти запрыгнула в седло окулиса на бегу, бросив последний взгляд на изуродованное истерикой лицо Евы.
— КАК ТЫ МОГЛА? - крик был направлен в пустоту, словно это могло хотя бы на крошечную часть уменьшить боль внутри её души, - НЕТ! НЕТ! НЕТ!
Вода замерцала перламутровыми бликами так, что Патриции пришлось зажмурить глаза. Она почувствовала, как чешуйчатая ладонь Рика обхватила её запястье и потянула вперёд. Он крепко держал Элен за плечи свободной рукой, стараясь преодолевать сильные потоки воздуха.
Патриция погрузила свои когти глубоко в землю, пытаясь удержать равновесие. Парень отстал от неё на несколько шагов, упираясь хвостом позади себя, создавая твёрдую опору, не дававшую ему отлететь назад. Чувствуя его сопротивление, Элен с силой прижималась к его груди, не думая о том, что пачкает кровью футболку Рика.
Пати видела её страдания. По-настоящему видела то, что Ева пыталась скрывать. Не потому что это было очевидно. Потому что она уже видела это. Много раз. В зеркале. Волосы Евы почти полностью скрыли её лицо, но крик и бесконечный плач Патриция слышала отчётливо.
— КАК? КАК? - почти хрипло кричала Ева, теряя голос от долгой истерики.
Патриция резко протянула руку и дернула девушку на себя. Без слов она повернулась к Рику и потянула Еву к за собой, направляясь сквозь потоки ветра к нему. Лишь только тогда, когда его пальцы переплелись с её собственными, Патриция вздохнула и сделала шаг в портал, потянув остальных за собой.
Глава 23. 26052001
После первого инсульта бабушка редко говорила. Она тяжело передвигалась по дому, опираясь на обе трости одновременно. Шаркающие звуки её грязных тканевых тапок, пропитанных маслом и спиртом, давили на виски Амана каждый раз, когда она проходила мимо его комнаты. Дверь в комнату всегда была заперта. Он боялся её. Боялся очередных ударов, которые она перестала контролировать. Отчасти, он списывал это на её поврежденный мозг, но с трудом мог это вытерпеть. Однако в последние пару месяцев бабушка почти постоянно игнорировала его. Обычно её высказывания ограничивались колкими «уродец», «гадёныш» или «ублюдок». Но ему казалось, что он осознавал, что происходило в её голове, помимо разового кровоизлияния. Аман знал: она сама начинала его бояться.
В тринадцать лет он вырос почти до метра семидесяти пяти и был самым высоким учеником класса. Ему часто льстило внимание одноклассниц, но на все их приглашения прогуляться после уроков он отвечал одинаково: «Прости, но у меня уже есть планы». И он не врал. Каждый день он спускался в раздевалку под первым этажом, проходил мимо закрытых кабинетов и поворачивал в сторону школьного музея. Дверь туда всегда была открыта. Улыбка не сходила с его лица, когда он переступал порог ярко освещенного помещения с представленными на витринах военными касками, вымпелами и составными частями оружия двадцатого века. И она всегда была в кабинете.
Он почти с благоговением подходил к учительскому столу каждый раз, когда мисс Форт поднимала на него глаза. Её длинные тёмные волосы всегда были заплетены в косу до поясницы, а верхнее веко учительница подводила тонкой, едва заметной стрелочкой. Аман знал: сейчас она увидит его, встанет из-за стола, поздоровается и пройдёт к первой парте. Именно это и происходило каждый раз, когда он входил в музейный кабинет. Мисс Форт поднималась со стула и поправляла свою юбку. Она брала со стола блокноты и шла к нему, готовая к очередному двухчасовому занятию.