— Это мой дом, я могу свободно ходить здесь когда и куда захочу. Когда я сказала, что он в твоём распоряжении, я не имела в виду, что ты можешь ограничивать мое передвижение.
Ева замерла, услышав указание бабушки. Она косо взглянула на проходившую мимо неё женщину и повесила последнюю вещь в шкаф. Закрыв его на замок, Ева положила ключ на пустой стол. Старушка с нежностью провела ладонью по резной дверце платяному шкафа.
— Это комната твоей мамы, Ева, - продолжила миссис Колотий. Девушка посмотрела на старушку, а затем вновь обвела помещение взглядом.
— Зачем вы мне об этом говорите? - Ева вернула себе холодность, отточенную за годы общения со своим отцом. Она выдвинула голубую табуретку из-под стола ногой, подцепив предмет мебели под деревянную крестовину, и плюхнулась на неё, высокомерно скрестив руки на груди.
Старушка прошла к кровати и взбила лежащую там подушку, подняв торчащий уголок ещё выше.
— Подумала, что тебе будет интересно узнать об этом. На шкафу есть коробка с фотографиями. Если захочешь посмотреть их, то можешь открыть её, - женщина прошла к двери, на ходу осматривая внучку. Не остановившись, миссис Колотий вышла из комнаты, направившись на террасу.
Ева ещё несколько секунд сидела в закрытой позе на табуретка, затем подошла к шкафу и встала на цыпочки, чтобы достать фотографии матери. Обувная коробка была очень тяжелая, словно внутри лежало несколько кирпичей, а не глянцевые снимки молодой девушки. Помимо тяжести внешний вид упаковки оставлял желать лучшего. Судя по наклейке сбоку, пара обуви, которая когда-то продавалась в этой коробке, была выпущена семнадцать лет назад и почти на три года была старше Евы. Девочка поставила её на стол и несколько секунд молча смотрела на картонный короб. Потянувшись, чтобы снять с него крышку, она остановила руку в нескольких сантиметрах от коробки.
Дома фотографий матери не осталось. Отец собрал все вещи, напоминающие о существовании Герти, спустя месяц после её смерти. При этом сделал он это тихо и незаметно. Сначала исчез её образ. В один из вечеров папа забрал Еву из детского сада, а свадебная фотография родителей пропала со своего почётного места над кроватью. Потом отец собрал платья мамы, неаккуратно сложив их в пакеты, и отвёз их бабушке, посетив её в первый и последний раз после смерти жены. Так пропал её запах. Александр не говорил с дочерью о Герти. Он медленно выстроил вокруг своего сердца стены, не оставив даже крошечной лазейки для своей единственной дочери.
Выдохнув, Ева вновь подняла короб и вернула его на шкаф, стараясь делать все движения быстрее, словно упаковка с фотографиями могла обжечь ей руки. Она очень хотела посмотреть фотографии своей матери. Вспомнить её лицо, мимику, жесты. Но внутри чувствовала, что открыв заветную коробочку, она нагло предаст отца. Закинув коробку обратно на шкаф, Ева с тоской посмотрела на разлетевшуюся от приземления обувной упаковки пыль.
Вернувшись к чемодану, девушка достала из него зарядку для телефона, несколько книг, тетрадки и старую пару кроссовок. Почему-то перед отъездом она решила прихватить испорченную обувь, зная, что бабушка живёт у чёрта на куличках. Обратив внимание на заросший сорняками сад, Ева мысленно похвалила себя за этот поступок. Она кинула пару обуви в угол за дверь и по-хозяйски разложила бытовые вещи на столе.
Затянув шнурки на своих кедах, девочка села на кровать, резко скорчив гримасу из-за неприятного скрипа старых пружин. Матрац прогнулся под её весом и она слегка пошатнулась, не ожидая такого мягкого наполнения. Ева поднялась и расправила байковое одеяло. Материал на удивление был очень мягким и нежным, и девочка пару раз провела по приятной ткани ладонью. Довольно посмотрев на заправленную кровать, она кивнула и направилась в сторону выхода из своего места обитания.
Противоположные правой стене двери были плотно закрыты. Направляясь к дальней из них, расположенной напротив "ее" новой комнаты, Ева мельком взглянула на террасу, которая прекрасно просматривалась через открытую входную дверь. Миссис Колотий качалась в кресле и смотрела на дорогу, по которой около часа назад уехал Александр. Старушка не обратила внимания на внучку и лишь переложила голову с правой ладони на левую. Девушка закатила глаза и снисходительно покачала головой. Она считала бабушку не просто странной, а скорее жуткой и пугающей. Создавалось впечатление, что пожилая женщина не жила в этом мире, а просто существовала рядом с другими людьми.
Подойдя к закрытой двери, Ева толкнула ее вперед плечом и оказалась во втором жилом помещении. Затхлый запах старой одежды и залежавшихся бумаг резко ударил в нос, и Еве пришлось перевести дыхание, чтобы не закашлять. Окно было плотно закрыто, не пропуская свежий майский воздух в комнату.