— Простите, хозяин, - начал он детским голосом. Ему было всего семь, и до момента, когда лепет начнёт ломаться и превратится в низкий мужской бас, должно пройти ещё минимум шесть лет, — Я...я снова неудобно лежал во сне. Кровать такая маленькая, я не могу вытянуть его...
— Надо же, какой нашелся царь, — саркастично заметил Аман, — Может мне вообще убрать твою кровать, чтобы весь пол был в твоём распоряжении? Выбирай: затёкший хвост или воспаление лёгких от ледяного кафеля.
Не дожидаясь ответа, мужчина отвернулся и вновь пошел к двери. Остановившись в проёмы, он бросил Рику через плечо:
— Ах, да. Завтрак тебе нужно будет достать самому, Эрик. Пошли.
***
Дверь в холодильник была широко распахнута, когда Рик остановился напротив неё. Длинное пустое помещение выпустило огромную волну конденсата, когда Аман выключил заморозку и установил температуру +3°С. Стены холодильной камеры от пола до потолка были покрыты прозрачным льдом, а с маленьких круглых лампочек свисали длинные тонкие сосульки. Помещение не успело прогреться до выставленных градусов, поэтому холод пробирал мальчика до самых костей. В самом дальнем конце помещения стоял небольшой железный стол с тарелкой овсяной каши. Алюминиевая ложка рядом с блюдом покрылась инеем и неаккуратно лежала на краю.
Эрик поморщился и повернулся к мужчине:
— Мне нужно…просто взять кашу? — недоверчиво спросил мальчик и уставился в лицо Амафея.
— Разве я лгал тебе когда-нибудь, дружок? - ответил он. — Ну же. Иди. Или ты не голоден? Я думал, что за два дня без еды ты здорово проголодался. А если ещё раз попытаешь незаметно ударить меня своим бесполезным отростком… — он аккуратно провел лезвием по наростам на кончике хвоста мальчика, — …я его ампутирую, понял?
— Что такое "ампутация"? — Рик зажмурился. Он не знал, что значит слово «ампутировать», но, судя по глазам Амафея, ничего хорошего в значении этого глагола не было.
Медленно он поправил свою белую рубашку и сделал несколько шагов внутрь холодильной камеры. Его волосы очень отрасли за последние месяцы, поэтому мальчик всё время крутил головой из стороны в сторону, желая отбросить ненавистную челку. Каждый его шаг словно пронзал холодное пространство вокруг. Его кожа покрылась мурашками, и он мельком взглянул на Амана.
Мужчина не сводил глаз с Эрика, соединив руки за спиной в самоуверенной позе. Чем больше шагов ребенок делал в сторону железного столика, тем шире становилась улыбка Амана. Рик не мог этого заметить, но пальцы мужчины, переплетенные друг с другом на уровне поясницы и судорожно теребили шлицы белого пиджака. Аман сглотнул, увидев, что Рик подошел к тарелке и неуверенно протянул руку к еде. Ладонь мужчины беззвучно протянулась к небольшому экрану с кнопками на двери, и он быстро начал нажимать на кнопку «уменьшить температуру».
Мальчик выдохнул, почувствовав, что он прошел всю комнату и выполнил задание Амафея. Он с легкой улыбкой протянул пальчики к ложке и попытался взять её, но лишь как загипнотизированный смотрел на свою ладонь. Конечность начала трястись и отказывалась подчиняться ему. Его улыбка моментально пропала, и он поднес руку к своим глазам. Вновь пытаясь пошевелить пальцами, Эрик в панике выдохнул, заметив облачко пара перед своим носом. Он поднял вторую руку, начав разминать ладонь. Но его сердце бешено забилось, когда он осознал, что не чувствует правую кисть.
Аман, продолжая снижать температуру в холодильнике, заметил колебания мальчика. Он с интересом наблюдал за его движениями, предполагая, что будет происходить дальше.
— Всё нормально, Эрик? - наигранно тревожно спросил мужчина. — Почему ты не ешь?
Эрик повернулся к нему, с силой сжимая свою окоченевшую руку:
— Моя…моя рука…я…я не…чу…чу… — он пытался сказать о том, что полностью утратил контроль над конечностью, но его язык начал заплетаться и отказывался превращать звуки в понятные человеку фразы.
— Что говоришь? — вновь начал говорить Аман. — Не понимаю, Эрик.
Мальчик отступил от стола, чувствуя дрожь в ногах и второй руке. Он в ужасе уставился на растопыренные пальцы и быстро задвигался в сторону выхода. С каждым шагом ему словно труднее и труднее становилось дышать. Он пытался бежать, но ноги подкашивались.
— Ммм… — мычал он, пытаясь попросить у Амана помощи. — Ммм…
— Что? — с улыбкой спросил Амафей. —Говоришь, что хочешь поесть в одиночестве? — он медленно начал закрывать дверь холодильной камеры, улыбаясь мальчику самодовольной улыбкой. — Как пожелаешь, дружок…
Волна ужаса наполнила грудь Рика, когда тихий щелчок перекрыл ему путь к отступлению. Он едва мог переставлять ноги, чувствуя, как его зрачки покрывает тонкая оболочка из инея. Следующий шаг он уже не смог завершить. Бедро и икра окоченели точно так же, как и руки, и, не сумев удержать равновесие, Эрик с грохотом упал на землю, ударившись лбом о плитку. Его бледная зелёная кожа с отвратительным треском разорвалась ровно между бровями, он он обессилено наблюдал за тем, как белый кафель покрывается алой жидкостью. Струйка предательски затекла в правый глаз, наполовину лишив его зрения. От окоченения он не мог полностью закрыть рот, и слюна стекла из уголка его пухлых губ.