Эрика испытанием. Осознание того, что он увидит настоящее солнце, ослепляло его и одновременно заставляло глаза запоминать каждую деталь. Он с улыбкой шел вперед, а его хвост слегка подергивался от предвкушения.
— Почему лестница так далеко от моей комнаты? — внезапно спросил Рик.
Амафей посмотрел на затылок парня и хмыкнул:
— В остальных частях здания под потолком проходит вентиляция, и устанавливать лестницу там было бы…слишком неразумно. А здесь кроме крыши и потолочного покрытия ничего нет. Так что легко было сделать проход наружу именно тут. Но не задумывайся об этом.
Рик хотел задать ему ещё много вопросов, но увидев впереди голубой цвет, вздрогнул и замолчал. Он широко улыбнулся и глубоко втянул воздух, услышав сотни новых запахов улицы, ветра и…свободы.
— Заметил небо, да? - спросил Аман словно невзначай.
Рик не мог произнести не слова, поднимаясь к ничем не прикрытому небу. «Теперь это он любимое слово», - подумал мальчик и нагнулся, чтобы пролезть в проход на крышу.
Запах свежести и теплый воздух одновременно окружили его. Он впервые в жизни чувствовал себя самым желанным гостем, пусть даже на короткое время. Аман отпустил его плечо, и Рик быстро повернулся к нему.
— Иди прогуляйся, — сказал мужчина и соединил руки за спиной.
Рик вздрогнул и бегом побежал к краю. Он присел на колени и с интересом посмотрел вниз, осматриваю незнакомые ему ранее виды. Его кожа быстро нагревалась под теплыми лучами солнца, и он нежился от этого приятного ощущения. Солнце! Мальчик поднял яркие глаза наверх и прищурился. Амафей был прав. Солнце не было серым и треугольным. Оно было огромным, великим и ярким. Оно было самым красивым творением, которое только видел Эрик.
Он медленно поднялся на ноги и широко улыбнулся, прикрыв глаза. У солнца не было рук, но ему казалось, что мягкие тёплые подушечки пальцев нежно касались его щек и губ. Ему хотелось раствориться в солнце и ощущать его тепло. Взлететь к нему и остаться со светилом навсегда.
Эрик открыл глаза только тогда, когда почувствовал позади себя движение. Он продолжал улыбаться и быстро повернулся к Амафею. Мужчина поднял уголки губ и внимательно смотрел в глаза мальчика.
— Нравится? — спросил он.
Рик глубоко вздохнул:
— Очень, — искренне признался он. — Солнце такое красивое. И теплое. И большо. И…
Амафей звучно засмеялся:
— Правда? — он протянул руку и положил её на плечо мальчика. Рик выпрямился и с удовлетворением посмотрел в глаза мужчины. — Что нужно сказать за такую возможность?
Рик улыбнулся во все зубы и гордо проговорил:
— Спасибо!
Аман моментально стер улыбку со своего лица и приблизился к Эрику:
— Пожалуйста, Эрик, — он направил всю свою силу в ладонь и столкнул мальчика вниз.
***
— Третье апреля две тысячи двадцать второго года. Эксперимент «П02». Успешно выращенный эмбрион в результате скрещивания женской яйцеклетки и биоматериала самца игуаны обыкновенной от десятого сентября две тысячи восьмого года, — Аман сидел рядом с его кроватью, вновь нажимая на ненавистную красную кнопку. Рик давно уже признался сам себе, что он ненавидел два цвета - красный и белый. — Общеизвестный факт о том, что игуаны могут падать с высоты почти в пятнадцать раз больше их собственного роста почти без последствий, был проверен на тринадцатилетнем самце. Поразительно, упав с высоты около семнадцати метров, у гибрида лишь небольшое растяжение связок и перелом большого пальца на левой руке…
Эрик продолжал дрожать уже на протяжении нескольких часов. Как только его тело соприкоснулась с землей, он потерял дар речи и молчал. Его зубы были крепко соединены друг с другом, и он чувствовал, как болят его челюсти. Рик не мог сделать вдох уже почти четыре часа, и его легкие соглашались впускать в себя лишь маленькие глоточки кислорода.
Его уши едва утихомирили неприятный писк внутри, который появился ровно в тот момент, когда Эрик пролетел почти половину огромной белой стены. Ему казалось, что летел вниз он слишком медленно. Мысленно он уже готовился погрузиться в непроглядную тьму, но открыв глаза рядом с лабораторией и почувствовав острую боль в пальце, мальчик открыл глаза и с трудом сфокусировал их на месте, где стоял несколько секунд назад. Аман с улыбкой смотрел на него и, кивнув, отправился к люку.
Только сидя на кровати в своей комнате Рик подумал, что мог бы сбежать. Он был снаружи, Амафей находился ещё далеко. Он ведь мог вскочить и убежать. Но ужас и ожидание смерти полностью сковали его мышцы, и единственное, что он мог делать - это дышать своё сбивчивое дыхание. Он смутно помнил, как Аман отвел его обратно в комнату. Перед его глазами до сих пор пролетала светлая стена лаборатории. Сознание Рика, словно издеваясь над ним, повторяло ему одну и ту же сцену: земля резко приближается и наступает темнота.