Но Эрик также был реалистом. Он не мог восстановить естественный ход вещей, но мог устроить собственный отбор. Чтобы совершить это, он принесет себя в жертву. «Я знаю, что скоро умру, – писал он, – как умрете и вы, и все остальные».
«Скоро» в его понимании означало год. У Эрика был на редкость широкий временной горизонт для семнадцатилетнего подростка, планирующего свою смерть.
В глаза Фузильеру сразу же бросилась его лживость. Эрик получал пьянящее удовольствие, когда обманывал других. «Я часто лгу, – признавался он. – Лгу почти постоянно и всем. Чтобы не палиться. Посмотрим, сколько раз я наврал по-крупному: «да, я бросил курить»; «ради себя самого, а не потому как боялся, что меня застукают»; «нет, я больше не изготавливал бомб».
Эрик не верил в Бога, но ему доставляло удовольствие уподоблять себя ему. Как и Дилан, он делал это часто, но без проявлений неадекватности – они были подобны Богу: они далеко превосходили окружающих по проницательности, интеллекту и информированности. Подобно Зевсу, Эрик создавал новые правила, легко впадал в гнев и наказывал людей необычными способами. У Эрика была убежденность в собственной правоте. У Эрика созрел план. Это Эрик достанет оружие, и сделает взрывные устройства, и будет калечить и убивать, и много чего еще. Они посеют ужас, далеко превосходящий ужас от их выстрелов. Их самое главное оружие – это телевидение. Эрик заглядывал далеко за пределы кафетерия школы «Колумбайн». Возможно, он убьет сотни, но мертвые люди, их расчлененные тела ничего для него не значили. Они всего лишь статисты – так не все ли равно? В представлении главные не они. Главными в постановке Эрика, которую можно будет лицезреть только один день, станут телезрители.
Парадоксом было то, что жертвы ничего не почувствуют. «А большинство зрителей даже ничего не поймут», – сетовал Эрик. Какая жалость! Но они почувствуют силу его руки, «если мы научимся делать бомбы с часовым механизмом и установим сотни таких бомб вокруг частных домов, дорог, мостов, зданий и заправочных станций». «Это будет как беспорядки в Лос-Анджелесе, как взрыв, устроенный террористами в Оклахома-Сити, как Вторая мировая война, как Вьетнам, как Doom, смешанные воедино. Может, мы даже заварим небольшой бунт или революцию, чтобы изгадить все так сильно, как только сумеем. Я хочу оставить миру неизгладимое впечатление о себе».
Фузильер отложил дневник. Ушел примерно час, чтобы прочитать его в шумной оркестровой комнате «Колумбайн» через два или три дня после убийств. Теперь он догадывался, с кем имеет дело – с психопатом.
Часть IV
Вернем нашу школу
40. Психопат
«Я буду убивать», – написал Эрик. Почему? Его объяснения полны нестыковок. Потому что люди были дебилами? Но разве это могло заставить подростка убивать? Большинству читателей риторика Эрика показалась бы просто безумной.
Однако у доктора Фузильера реакция была прямо противоположной. Помешательству свойственно помутнение сознания. В том же, что написал Эрик Харрис, выражен холодный, рациональный расчет. Фузильер отметил про себя черты личности Эрика: обаятельный, бесчувственный, хитрый, умеющий манипулировать людьми, до смешного напыщенный и эгоцентричный, абсолютно не способный сопереживать. Перечень психопатических черт.
Следующие двенадцать недель Фузильер потратил на то, чтобы попытаться опровергнуть свою теорию. Он всегда подходил к проблемам именно так: разрабатывал гипотезу, а потом стремился отыскать любую доступную информацию, которая шла бы с ней вразрез. Проверял ее достоверность по сравнению с альтернативными объяснениями, старался каждое из них подкрепить самыми весомыми доводами, которые только мог найти, чтобы посмотреть, не рассыплется ли его первоначальная идея в прах. Если она выдерживала все эти испытания, значит, она верна. И догадка о психопатии подтвердилась.
Этот диагноз сам по себе не означал, что преступление раскрыто, но он заложил фундамент для этого. И через десять лет то, что совершил Эрик, ставило общество в тупик, потому что оно упорно пыталось оценить совершенное им с точки зрения «нормального» поведения. Эрик же не был ни нормальным, ни помешанным, ибо психопатия представляет собой третью категорию. Психопатические типы мозга функционируют не так, как у людей нормальных, и не так, как у помешанных, но они неизменно сходны между собой. Эрик убивал по двум причинам: чтобы продемонстрировать превосходство над другими и чтобы получить удовольствие.
Для психопата оба эти мотива имеют смысл. «Психопаты способны на такое поведение, которое нормальным людям кажется не только ужасным, но и непонятным, – писал доктор Роберт Хаэр, авторитет в области изучения психопатов. – Они могут мучить и калечить свои жертвы примерно с таким же чувством, какое мы испытываем, разрезая индейку для ужина в День благодарения».