Увлечение Эрика KMFDM, нигилистической германо-американской рок-группой, которую он боготворил и часто цитировал, не нашло отражения в ведущих СМИ. Однако поклонники группы узнали об этом, и KMFDM сделала заявление, в котором выразила глубокое сожаление: «Мы, как и вся страна, возмущены и шокированы тем, что произошло в Колорадо… Никто из нас не одобряет никаких нацистских идей».
Родители убийц продолжали хранить молчание. Они так ни разу и не поговорили с прессой. Рядом со Сью и Томом Клиболд все это время оставался пастор Дон Марксхаузен. Он был для них опорой и утешением. Сью вернулась к обучению студентов-инвалидов в местном двухгодичном колледже. Это помогало ей справляться с проблемами.
– Удивительно, как много времени мне понадобилось, чтобы встать на собрании, назвать свое имя и произнести: «Я мать Дилана Клиболда, – рассказывала она позднее. – Возможно, Дилан убил детей тех, с кем я работаю».
Делать покупки тоже было нелегко – Сью все время ждала, что ее узнают, когда продавец будет вглядываться в ее кредитную карту. У нее была необычная фамилия, и иногда на нее обращали внимание.
– Ого, да вы настоящий борец, – сказала одна из продавщиц.
Том работал дома и мог выбирать, выходить ему или нет. И он все время сидел в четырех стенах. Пастор Дон беспокоился за него.
Преподобному Марксхаузену пришлось дорого заплатить за свое сострадание. Многие в его приходе любили его за это. Но нашлись и те, кто возмущался. В церковном совете по этому поводу произошел раскол. Такое положение дел было недопустимо, и через год после бойни в школе Марксхаузен оставил место пастора.
Прежде он был одним из самых почитаемых священников в Денвере и его окрестностях, но теперь ему не удавалось найти здесь работу. Пробыв некоторое время безработным, он уехал из штата, чтобы возглавить небольшой приход за его пределами. Но он скучал по Колорадо и в конце концов вернулся туда, получив место капеллана при тюрьме одного из округов. Его главной обязанностью было давать советы заключенным, у которых умер кто-то из близких. Он был создан для этого – помощи тем, кто впал в отчаяние. Марксхаузен сопереживал каждому, потерявшему кого-то из тех, кто был ему дорог, и это высасывало из него жизненные силы.
Судебные тяжбы по искам, поданным семьями жертв в связи с убийствами в «Колумбайн», тянулись годами. Истцы прибавили к уже имевшимся ответчикам новых, включая администрацию школы, родителей убийц, изготовители антидепрессантов и всех тех, кто имел хоть какое-то отношение к огнестрельному оружию, из которого стреляли Эрик и Дилан. Федеральный суд объединил все эти иски. Судья Льюис Бэбкок признал правомерность двух основных аргументов властей округа: во-первых, о том, что они не несут ответственности за то, что не остановили убийц до трагедии, а во-вторых, о том, что полицейских нельзя наказывать за решения, принятые под огнем. Бэбкок заявил, что властям следовало бы принять меры по предотвращению бойни в школе, но с точки зрения закона они были не обязаны это делать.
В ноябре 2001 года он признал несостоятельными большинство исковых требований к шерифу и школе. Семьи жертв подали апелляцию на это решение, и в следующем году власти округа заключили с ними мировое соглашение, в результате которого каждая семья получила по 15 000 долларов, что составляло лишь небольшую долю расходов на адвокатов. Эти процессы не привели к раскрытию сколько-нибудь значительного объема информации – в этом просто не было необходимости. Обнародование материалов дела было запущено еще ходатайством, поданным Бобом Рорбофом, и с тех пор шло своим ходом.
Судья Бэбкок отказался отклонить иск дочери Дейва Сандерса, не признав правомерным утверждение ответчика, что спасение Дейва было невозможно, так как требовало от полиции молниеносных решений.
– У них имелось время! – громовым голосом возразил Бэбкок.
Полицейским надо было спасать сотни людей, парировал адвокат департамента шерифа. Надо было принимать решения по распределению имеющихся ресурсов.
На месте работали более 750 полицейских, напомнил судья.
– Нельзя сказать, что в тот день у вас не хватало людей, – сказал он.
В августе 2002 года департамент шерифа выплатил Анжеле Сандерс полтора миллиона долларов. Однако своей вины в смерти ее отца он так и не признал. Последним удовлетворенным иском против шерифа стало ходатайство, поданное от имени Патрика Айрленда его родителями. Ему было выплачено 117 500 долларов.