Эрик получил от Марка Мейнса последние две коробки патронов и заявил, что завтра, наверное, отправится пострелять. В ту ночь он спал мало, а может быть, и вообще не ложился. В два с небольшим ночи, за три часа до того, как он должен был проснуться и встать, он все еще бодрствовал. Ему надо было добавить кое-что к аудиозаписи мемуаров. И он продиктовал в микрокассетный диктофон, что ему осталось жить менее девяти часов. «Из-за меня погибнут люди. Это будет день, который запомнят навсегда».
Во вторник утром и Эрик, и Дилан встали рано. Том и Сью слышали, как Дилан уходил около четверти шестого. Они решили, что он идет на урок боулинга. При этом они его не видели.
«Пока», – крикнул он.
Затем они услышали, как закрылась дверь.
Эрик оставил микрокассету на кухонном столе. Это была старая кассета, ее использовали уже не раз, и кто-то когда-то написал на ней «Никсон». Потом это название вызывало у экспертов недоумение много лет. Однако оно ровно ничего не значило.
51. Два препятствия
На пятую годовщину трагедии в «Колумбайн» явилось меньше народу, чем ожидалось. Толпы с каждым годом становились все меньше, но в школе думали, что поскольку дата круглая, людей явится больше. Почти все были довольны тем, что эти ожидания не оправдались. Стало быть, люди оставили прошлое позади.
Многие выжившие уже думали о том, сколько еще памятных мероприятий им придется пережить. Теперь оставалось только два: десятая годовщина и открытие мемориала. Наверняка являться на двадцатую годовщину уже не придется.
Каждый год в этот день в школе появлялось множество одних и тех же лиц, но Анна-Мария Хокхальтер впервые явилась только сейчас.
Ей пришлось проделать для этого нелегкий путь.
После самоубийства матери Анна-Мария закончила двенадцатый, последний класс и поступила в муниципальный двухгодичный колледж. Но учиться там ей не нравилось. Она отправилась в Северную Каролину, чтобы пройти курс электростимуляции. Врачи надеялись, что это может помочь девушке снова начать ходить. Но лечение не помогло.
Ажиотаж вокруг «Колумбайн» все не спадал. Через два года после трагедии отец Анны-Марии решил перевезти семью за город, но там они начали изнывать от скуки.
Анна-Мария бросила колледж. Работы у нее не было. Она чувствовала себя глубоко несчастной. Врачи пробовали все новые и новые методы лечения ее позвоночника, но ничего так и не помогло. Какое-то время она предавалась горю, но потом ей это надоело.
Она снова отправилась учиться – поступила в четырехгодичный колледж и стала изучать бизнес. На пожертвованные ей деньги она купила дом и оборудовала его для передвижения в инвалидном кресле. Жизнь начала налаживаться.
«Я могла бы сказать вам, что у меня случилось прозрение, но на самом деле это произошло постепенно», – рассказала она. Перелом наступил, когда она отказалась от мечты снова ходить. «Я наконец смирилась с тем, что останусь прикованной к инвалидному креслу. Когда я это сделала, то смогла оставить прошлое позади и жить дальше. Это решение меня раскрепостило».
Отец снова женился, и Анна-Мария простила мать. Она так долго боролась, а ее душевное расстройство усугубилось. «Мама думала, самоубийство было самым лучшим, что она могла сделать», – сказала Анна-Мария.
Девочка оставила в прошлом и злость на убийц. «Это контрпродуктивно. Если не прощать, невозможно жить дальше».
В пятую годовщину трагедии она вернулась в «Колумбайн», чтобы разделить с другими свою надежду.
Вопреки ожиданиям финансирование мемориала, который планировалось возвести в Клемент-Парке, не заладилось. Поначалу строительство оценивалось в 2,5 миллиона долларов, меньше, чем стоимость возведения новой библиотеки, на которое семьи жертв собрали средства всего за четыре месяца. Казалось, что и деньги на мемориал будут найдены легко.
Но к тому времени, как в 2000 году семьи жертв начали сбор пожертвований, расположенность публики делать их уже сошла на нет. В 2005 году стоимость проекта урезали на миллион, но все равно собрано было куда меньше оставшейся суммы.
Будучи президентом, Билл Клинтон воспринял бойню в «Колумбайн» как что-то личное. В 2004 году он вернулся в округ Джефферсон, чтобы дать новый толчок сбору средств на мемориал. Он сумел привлечь 300 000 долларов, и это было немало, но к тому времени первоначальный интерес публики уже иссяк.
Прежде чем уйти в отставку, старший специальный агент ФБР Фузильер попросил у главы отделения разрешения предать результаты своего анализа гласности. Босс согласился. Другие эксперты, привлеченные к делу ФБР, также внесли свой вклад – доктор Хаэр, доктор Фрэнк Окберг и несколько других людей, участие которых в расследовании носило неофициальный характер. Обобщенные результаты их работы были опубликованы в пятую годовщину бойни.