Чо оставил заявление, в котором объяснил мотивы своих действий. В нем он по меньшей мере дважды упомянул Эрика и Дилана как своих вдохновителей. Он ими восхищался. Но он на них не походил. Чо явно не получал удовольствия, расстреливая людей. Он на это и не рассчитывал. Он стрелял из пистолетов с бессмысленным выражением лица, и в отличие от Эрика и Дилана ему не была присуща жажда крови. На видео, которые оставил Чо, он говорит про себя самого, что он был изнасилован, распят, посажен на кол и что ему перерезали горло от уха до уха. Чо страдал от тяжелого душевного расстройства, у него был выраженный психоз, вероятно, он болел шизофренией. В отличие от убийц из «Колумбайн», он, похоже, не имел связи с реальностью и не осознавал, что творит. Он понимал только одно – Эрик и Дилан оставили о себе неизгладимое впечатление.
52. Затишье
Утром в день атаки Эрик и Дилан сняли короткое прощальное видео. Съемка велась в полуподвале Эрика, и режиссером был он. «Скажи это сейчас», – скомандовал он Дилану.
«Привет, мам. Мне надо уйти. До Судного дня осталось примерно полчаса. Я просто хочу извиниться перед вами за все то дерьмо, которое это может повлечь за собой. Знайте, что я ухожу в место, которое лучше этого. Я не очень-то любил жизнь и знаю, что буду счастлив там, куда иду, где бы это место, черт возьми, ни находилось. Так что меня больше нет. Прощайте. Бунт…»
Эрик отдал ему камеру. «В общем… Все, кого я люблю, знайте, мне правда очень жаль, – сказал Эрик. – Я уверен, что мои отец и мать будут просто… просто охрененно шокированы. Мне действительно жаль. Я не могу иначе».
Стоявший за камерой Дилан перебил его: «Мы должны были это сделать».
У Эрика имелась еще одна мысль, которую он хотел довести до девушки, с которой танцевал на выпускном балу. «Сьюзан, прости. При других обстоятельствах все могло бы повернуться совсем иначе. Я хочу, чтобы ты взяла себе тот крутой компакт-диск…» – Дилану это надоело, и он нетерпеливо защелкал пальцами. Эрик бросил на него сердитый взгляд, и тот перестал. Похоже, Эрик хотел выдать что-то глубокомысленное, а Дилану было на это наплевать. И Эрик потерял мысль. «Ну все, – сказал он. – Прости. Прощай».
Дилан повернул камеру объективом к себе: «Прощайте».
Эрик и Дилан потратили на стрельбу вне здания школы всего пять минут. Они убили двух человек и вошли в здание. В течение следующих пяти минут они дали отпор помощникам шерифа, ранили Дейва Сандерса и побродили по коридорам в поисках новых жертв. Они начали бросать трубчатые бомбы в столовой, в которой, казалось, никого не было. Но на самом деле она не была пуста. Несколько учеников, прятавшихся под столами, бросились к дверям и благополучно убежали. Другие остались на месте.
По дороге Эрик и Дилан прошли мимо окон библиотеки и проигнорировали находившихся там подростков. Затем, сделав круг, они вернулись назад. В библиотеке жертв было больше, чем где-либо еще. Они обнаружили здесь пятьдесят шесть человек. Десять из них они убили, двенадцать ранили. Расправиться с остальными тридцатью четырьмя было легче легкого. Но Эрику и Дилану стало скучно. Они вышли из библиотеки через семь с половиной минут, в 11:36, через семнадцать минут после начала атаки. Если не считать их самих и полицейских, они больше не будут стрелять в людей.
Двое убийц забрели в крыло естествознания. Они прошли мимо кабинета № 3, где старшие бойскауты только что начали свои попытки оказать помощь Дейву Сандерсу. По дороге через двери с застекленными окошками они заглянули в несколько классов, в большей части которых были ученики. В школе еще оставалось по меньшей мере две или три сотни подростков. Убийцы знали, что они рядом. Многие из свидетелей встречались с ними взглядами. Но Эрик и Дилан прошли мимо них и стреляли только в пустые классы.
Они бесцельно бродили по верхнему этажу. Неспециалистам может показаться странным, что они перестали стрелять и вступили в период затишья. Но для психопата это вполне нормально. Они получают от своих подвигов удовольствие, но и убийства в какой-то момент им надоедают. Даже серийные убийцы периодически на несколько дней теряют интерес к обычным забавам. Вероятно, Эрик был чрезвычайно горд собой, но ему уже надоело. Дилан был менее предсказуем, но, вероятно, он в эти минуты напоминал человека с маниакально-депрессивным психозом, у которого эпизод депрессии совпал с эпизодом мании – его действия оказались ему безразличны; он был безжалостен, но без элемента садизма. Он был готов умереть, слившись с Эриком и следуя его примеру.