– Было ощущение, что там расстреливали людей, – вспоминал один из учеников. – Раздавался звук выстрела. Потом становилось тихо. Потом раздавался еще один. Бам. Бам. Бам.
Затем выстрелы и крики затихли. После непродолжительного перерыва стали раздаваться взрывы. Включилась пожарная сигнализация. Она была очень громкой, такой громкой, чтобы вытолкнуть людей из здания силой, с которой она давит на барабанные перепонки. Преподаватели с трудом слышали друг друга, и рокот вертолетных пропеллеров за окном стал тише.
Кто-то включил огромный телевизор. Звук отключили, но показывали субтитры. На экране демонстрировали здание школы, снятое с улицы. Все вначале с изумлением смотрели на экран, но потом внимание людей переместилось на что-то другое. Никто не понимал, что происходит.
Арон позвонил отцу, который переключил его звонок на номер экстренной помощи 911, чтобы медицинский персонал мог дать Арону инструкции по поводу раненого. Несколько других учеников и преподавателей звонили в полицию. В течение пары часов находящиеся в кабинете практически постоянно были на связи с властями.
Еще один бойскаут, Кевин Старки, помогал Арону.
– Все будет хорошо, – говорили ребята Дейву. – Помощь уже в пути. Вам надо держаться.
Они по очереди надавливали ладонями на раны, чтобы остановить кровотечение.
– Мне нужна медицинская помощь, – произнес Дейв. – Надо быстрее выбраться отсюда.
– Помощь уже в пути, – заверил его Арон.
Он действительно верил в это. О ранении Дейва сообщили властям приблизительно в 11.45. В ответ на просьбы о помощи они слышали уверения в том, что «подмога уже в пути» и «приблизительно через десять минут вас найдут». Эти слова, а также указания о том, чтобы никто не покидал кабинет, продолжали повторять в течение более трех часов. Один оператор номера 911 попросил, чтобы дверь кабинета ненадолго открыли и повязали на дверной ручке снаружи красную рубашку, чтобы бойцы SWAT могли быстрее увидеть комнату, в которой находятся ученики. Многие находящиеся в кабинете с большим сомнением отнеслись к этому указанию. Разве красная тряпка не привлечет убийц? Да и кто захочет выходить в коридор? В конце концов решили поступить, как советовал оператор на линии экстренной помощи. Кто-то вызвался и повязал красную рубашку на ручке двери. Приблизительно в районе полудня преподаватель Даг Джонсон написал фломастером на белой доске фразу «Я истекаю кровью» и пододвинул ее поближе к окну.
Периодически находящиеся в кабинете отвлекались на картинку по ТВ. В какой-то момент Марджори Линдхольм показалось, что она видит, как из-под двери, которую показывали по ТВ, выползает лужа крови. Но это был обман зрения, вызванный паникой и страхом.
Арон и Кевин, дежурившие рядом с Дейвом, периодически менялись. Они заметили, что он становится холоднее. Кожа теряла свой цвет и становилась синеватой. Где же врачи? Когда же пройдут эти «десять минут»? Дейв то отключался, то приходил в сознание. Арон с Кевином аккуратно положили Дейва на пол, следя за тем, чтобы ничего не блокировало раненому доступ к воздуху и тот мог свободно дышать. Нельзя было долго лежать на спине, потому что в этом случае Дейв мог бы задохнуться собственной кровью.
Ребята достали из шкафа неотложной первой помощи шерстяные одеяла и завернули в них Дейва, чтобы согреть. Они расспрашивали его о тренерской и преподавательской работе, чтобы он находился в сознании. Вынули бумажник и показывали ему лежащие там фотографии.
– Это ваша жена?
– Да.
– Как ее зовут?
– Линда.
В бумажнике Дейва было много снимков, и они показали ему все. Они говорили о его дочерях и внуках.
– Эти люди любят вас, – говорили ребята. – Ради них вы должны выжить.
Однако постепенно Арона и Кевина охватывало отчаяние. Они слабо представляли, как помочь раненому. «Нас обучали тому, что делать, если у человека сломана рука или нога, или сильный порез, – говорил Арон. – Учили тому, что делать, если произошло что-то во время пребывания в лесу. Но мы не знали, что делать, когда у человека пулевое ранение».
Они больше не могли поддерживать Дейва в сознании.
– Я не выживу, – произнес Дейв. – Передайте моим девочкам, что я их люблю.
Некоторое время было тихо. По-прежнему выла сирена пожарной тревоги и слышались звуки вертолетных винтов, но стрельба и взрывы утихли или раздавались где-то далеко. Судя по звукам, рядом с ними ничего не происходило. Дейв тяжело дышал и продолжал терять кровь. Он потерял сознание, и мальчики не могли его растормошить. Хотя пытались.