«Каприз»! Это название я уже слышала. Именно это слово произнесла вчера вечером на лестнице Кэтрин в разговоре с Эдит.
— Прекрасный дом и прекрасное название, — заметила я.
— На Санта-Крусе это не редкость. Там много старых домов с названиями «Причуда», «Фантазия», «Надежда», есть даже «Высшая Любовь» и «Низшая Любовь»! Но боюсь, «Каприз» сейчас подходит как никогда. Сохранять этот дом и есть каприз!
— Это было сахарное поместье, о котором мне рассказывал, а тетя Джанет?
— Было. Старая мельница уже совсем одряхлела, хотя я пытаюсь спасти ее от полного разрушения. Надо бы сделать из дома музей, пока он тоже не превратился в руины, но здесь есть проблема. Дом принадлежит Кэтрин. Я пытался обустроить его и хоть что-нибудь — спасти ради Лейлы. Хотя боюсь, его состояние безнадежно, чтобы Поддержать дом в жилом состоянии, нужно действовать более разумно.
В его голосе прозвучал такой горячий интерес, что я поняла: этот уроженец Колорадо влюблен в усадьбу на карибском острове.
Он бросил быстрый взгляд на часы, стоящие на письменном столе.
— Простите, мне нужно в офис. Сегодня у меня встреча с сенатором, а сенаторы ждать не любят, даже в нашем беззаботном городе. Не знаю, как вы намерены провести время, потеряв ученицу, но вам надо чем-то развлечься. Кэтрин ни за что не доверит вам Лейлу! Она мне это уже сказала.
— Мне тоже, — сообщила я, когда мы вместе вышли из кабинета.
Он вопросительно посмотрел на меня, а я помотала головой:
— Ну, не так прямо! Но были намеки, взгляды и утверждения, что я ничего не смогу сделать для ее дочери!
— Это ее метод, — коротко пояснил он. — Если вы останетесь, вам придется столкнуться с изощренным противником! До свидания, мисс Аббот!
Я посмотрела, как он уверенной поступью прошел по главному коридору к передней двери. Когда он двигался, его энергия, казалось, вырывалась наружу.
Я вернулась в гостиную, где оставила поднос, и, заметив высокого худощавого мужчину, стоящего спиной ко мне, с поразительной быстротой его узнала. На этот раз вместо плавок на нем были голубая рубашка и серые широкие брюки, но его затылок — темные с проседью волосы — мне был знаком. Именно этого мужчину я видела с Кэтрин Дру на Уотер-Айленде.
Он услышал мои шаги и обернулся. Тут моя уверенность пошатнулась. Спереди его черные волосы были едва тронуты сединой, он носил острую черную бороду, блестящую и тщательно ухоженную. Рот обрамляли усы, оставляющие на виду довольно тонкие губы, так, что, пока он изучал меня, я разглядела чуть заметную улыбку. У него было тонкое, костистое, почти аскетическое лицо и светло-голубые любопытные глаза.
— С добрым утром, — поздоровался он. — Я Алекс Стэр. А вы, конечно, учительница мисс Аббот?
— Боюсь, учительница без ученицы, — заметила я. Тут его взгляд упал на поднос, стоящий на кофейном столике, и он протянул руку к звонку.
— По крайней мере, я могу показать вам комнату, в которой вы будете работать, когда вернется ваша ученица. Насколько я понимаю, каждое утро мне придется на несколько часов предоставлять вам мой кабинет.
— Простите, если это причинит вам беспокойство, — извинилась я, осторожно нащупывая путь.
Мне было трудно избавиться от мысли, что именно его я видела тогда с Кэтрин на пляже, хотя это впечатление несколько ослабло, когда он повернулся. Но если это так, тогда становится понятно, почему у Эдит с сестрой такие натянутые отношения.
— Ничего, — достаточно любезно заверил меня Алекс. — Утром я обычно отправляюсь в магазин. Хотя точного расписания не придерживаюсь.
В ответ на звонок появилась горничная — хорошенькая смуглая девушка, которую он называл Норин. Когда она подняла поднос, Стэр увидел раковину и протянул к ней руку с тонкими, длинными пальцами и ухоженными ногтями.
— Странная компания для завтрака! — сказал он мне и, взяв раковину, слегка постучал по ровному пространству между шипами. Раковина издала глухой звук.
— Миссис Дру оставила ее в моей комнате, чтобы следить за мной, — улыбнулась я.
Мне показалось, что на его лице промелькнула натянутая улыбка.
— Кэтрин воображает, что она может навести порчу, — пояснил он. — На самом же деле она любительница. Пойдемте, я покажу вам, где вы будете проводить ваши уроки. Если они вообще будут!
Я прошла за ним к двери, находящейся недалеко от лестницы, и вошла в комнату, которая была увеличенной копией моей спальни. Пол, покрытый плитками теплых терракотовых тонов, устилали плетеные соломенные ковры с Доминиканских островов. В дальней части комнаты находился красивый письменный стол из красного дерева, на котором стояли бронзовые безделушки, настольная лампа с пергаментным абажуром, красивая африканская статуэтка из какого-то красноватого дерева, изображающая мужскую голову, и серебряная рамка для фотографии, повернутая обратной стороной. «Вряд ли на ней изображена Эдит», — подумала я. Алекс Стэр почему-то казался мне неподходящим мужем для этой суровой и мрачной женщины.