Погруженная в свои заботы, я не сразу сообразила, что ей ответить. Было бы жестоко оттолкнуть ее, объявив без обиняков, что никаких занятий не будет, потому что завтра я уеду. Но, отложив тяжелый момент, я пошла по обходному пути.
— А что надо для тебя сделать?
Она повернула голову, не встречаясь со мной глазами, и свет ближайшего факела окрасил золотом ее гладкие каштановые волосы.
— Я об этом красном платье. Дядя Алекс говорит, что я могу забрать и его и взять любое другое. Вы поможете мне выбрать что-нибудь приличное для приема?
— Разумеется, помогу, — ответила я. — Постараюсь помочь, если ты мне доверяешь!
Мое согласие обрадовало ее больше, чем было бы естественно в подобных обстоятельствах.
— О, я вам доверяю! — страстно проговорила Лейла. — Мне так понравилось ваше розовое платье! Иногда, — она быстро оглядела террасу, — иногда я думаю, Кэти выбирает слишком вычурные вещи! Разумеется, я ей этого никогда не скажу. Она такая обидчивая!
«Но без всяких угрызений совести обижает других», — подумала я. По крайней мере, просьба девочки меня тронула. У меня снова возникло чувство, что ее явное преклонение перед матерью трещит по швам. Опытный человек, будь у него время и возможность, смог бы направить это в нужное русло. Только этот опытный человек, конечно, не я!
Норий, энергичная маленькая горничная с веселыми темными глазами, подошла к нам и сказала, что мистер Дру хочет меня видеть. Немедленно, если можно. Он в своем кабинете. Я ответила, что сейчас же приду, и последовала было за ней, но Лейла схватила меня за руку, и а остановилась.
— Если папа будет вас ругать, не обращайте внимания, — сказала она. — Знаете, никто из нас не обращает на него внимания. Кэти говорит, что он рожден быть феодалом, а в двадцатый век попал лишь по недоразумению. Если ему что-то не нравится, он может выбежать из-за стола! Он немножко не в себе. Так что не обращайте внимания, что бы он вам ни наговорил!
Лейла проявила черствость, свойственную юности, не понимая, что сама она значит для отца и как он из-за нее страдает. Но я не могла безучастно смотреть, как Кингдон Дру перечеркивает собственную жизнь только потому, что его дочь еще так молода. Моя реакция была быстрой и негодующей.
— А ты не считаешь, что не имеешь права судить отца? — холодно спросила я и увидела, как внезапно изменялось ее лицо, погасли глаза. Что ж, пусть обижается! Пора бы ей немного разобраться в том, что происходит у нее в душе, чтобы выйти из заколдованного круга своих отношений с матерью. Уж этот-то урок я ей преподам! Потому строго добавила: — Подумай хорошенько, — и направилась в дом.
В этот момент я понятия не имела, что мне делать. Подходя к кабинету Кинга, я полагала, что думаю только о бессердечии Лейлы по отношению к отцу, но на самом деле женщина, сидевшая внутри меня, которую я хотела узнать и которой пыталась стать, должно быть, полностью мной овладела. Я решительно вошла в комнату.
Глава 7
Кингдон Дру сидел за большим серым, как сталь, столом, на котором были разбросаны чертежи и проекты. В руках он держал карандаш, хотя было совершенно ясно, что он не работает.
— Вы чем-то расстроены? — вскочил Кингдон.
— Чем-то расстроена, — согласилась я. Он неправильно меня понял.
— Вы не виноваты! За обедом мы все вели себя бестактно! Разумеется, я не мог не выйти из-за стола. Очень сожалею, что это случилось в вашем присутствии. Мы не должны были затевать ссору при посторонних! Прошу простить меня за все, что я сказал раньше и Что, может быть, вас обидело. Я не имел права говорить с вами в подобном тоне. Вероятно, для вас лучше всего сейчас же собраться и позволить мне сегодня же отвезти вас к тете! Незачем вам и дальше это терпеть!
Его лицо по-прежнему выглядело напряженным, словно он с трудом себя сдерживал. Но глаза, глядящие на меня, светились добротой. Кингдон и в самом деле не желал, чтобы я вникала в проблемы этого дома. Я попыталась обуздать движущий мною порыв, найти подходящие слова, чтобы объяснить свои действия, но вместо этого сжато, тщательно пряча все чувства, сообщила:
— Я передумала. Я остаюсь!
Он тотчас же переменился. Всего мгновение назад казался таким любезным, а теперь смотрел на меня холодно.
— Могу я спросить, в чем причина столь быстрой перемены решения?
И вдруг я испытала до сих пор неведомое мне чувство, готовое вырваться наружу. «Я на твоей стороне — хотелось мне сказать, — даже если ты не хочешь моего присутствия здесь. Я понимаю, что твоя дочь иногда бывает несносна, но должен же кто-то противостоять влиянию ее матери!» Но естественно, ничего подобного не сделала и, справившись с тревожной тенденцией дать волю своим эмоциям, очень натянуто объяснила, что Лейла сама обратилась ко мне за помощью, и я поняла, что не могу бросить ее на произвол судьбы. Раз она ко мне потянулась, мне придется остаться. Даже если я потерплю поражение, все равно должна попытаться ей помочь! И завершила свою пространную речь словами: