Между нами промелькнула чуть заметная искра, маленький огонек, тотчас же потухший, но полагаю, мы оба поняли, что это произошло.
— Вам вообще не следовало приезжать в Хампден-Хаус, — заметил Кинг. — Вы созданы для другой жизни. Вы не знаете, как надо обращаться со злом. Надеюсь, вам никогда не понадобится этому учиться.
Он быстро вышел в приемную, но вскоре вернулся:
— Гидросамолет отправляется через десять минут. До Санта-Круса лета полчаса, а до «Каприза», надо ехать на такси. Я зарезервировал два места. Можете ехать, если хотите!
Во всяком случае, он не оттолкнул меня! Прежде чем последовать за ним из офиса, я еще раз глянула на фотографию. В ней был ключ к пониманию чего-то, иначе она не висела бы там, где ее видели каждый день.
Мы спустились вниз и пошли по боковой улочке, ведущей к берегу, а через несколько минут гидросамолет уже заскользил на надутых поплавках мимо Хассел-Айленда в открытое море. Затем он оторвался от воды, и я увидела внизу красные кирпичи старого Форт-Кристиана, Замок Синей Бороды и Флэг-Хилл. Вскоре Сент-Томас остался позади, а мы полетели над Карибским морем к самому южному из Виргинских островов.
Мы не пытались переговариваться — шум моторов заглушал голоса. Под нами крошечными барашками рябилось море, а иногда его широкое пространство прорезал длинный след лодки. Я подумала о Кэтрин и Стиве, отправившихся рано утром в путешествие, гораздо более долгое, чем будет наше. Но, как бы то ни было, они окажутся на месте намного раньше нас.
О том, что может случиться потом, когда Кинг найдет Кэтрин в «Капризе», я не хотела представлять. Единственной моей мыслью была мысль о тихом горном луге. Эта картинка многое мне рассказала. Она рассказала мне о человеке, мечтающем о мире.
Глава 9
Когда наше такси выехало из Кристианстеда и мы оказались на открытой местности, я быстро поняла, что остров Санта-Крус резко отличается от Сент-Томаса, где преобладали горы. Большую часть этого, гораздо более крупного, острова занимали обширные плоские пространства, на которых встречались поля, сахарного тростника и ананасов. Огромные плантации давно ушли в прошлое.
Мы ехали По хорошим дорогам с не слишком оживленным движением, и Кинг, казалось, немного расслабился. Он спокойно рассказывал мне об острове, его мрачной и бурной истории.
Для работы на плантации требовались рабы, поэтому свобода на Санта-Крус пришла значительно позже, чем на Сент-Томас, ценой кровавых восстаний, отголоски которых тлеют до сих пор. Жители Сент-Томаса демократичны и не различают цветов кожи. Может, там и бытуют свои предрассудки, но они скорее географического порядка. Дело в том, что коренные жители смотрят на любого приезжего с континента, к какой бы расе он ни принадлежал, сверху вниз. А на Санта-Крусе людей с белой кожей до сих пор встречают с некоторым недоверием.
Я слушала Кинга, понимая, что он нарочно избегает говорить о том, что ждет нас в «Капризе», и не осмеливалась ни о чем спрашивать.
Когда такси свернуло с главной дороги на боковую, он сказал водителю:
— Остановите у ворот, пожалуйста.
Мы вышли из машины. Кинг расплатился и повел меня к двум высоким каменным порталам с полузакрытыми двойными воротами между ними.
— Первый каприз, — пояснил он и показал на сооружение.
На вершине правого столба красовался внушительных размеров каменный единорог, скребущий землю передней ногой и, как мне показалось, поглядывающий на нас с насмешкой. На противоположном столбе такой же единорог сохранился гораздо хуже — он был без головы и передней, скребущей землю ноги.
— Этого малого разбили очень давно, еще во время восстания рабов, — сообщил мне Кинг, распахивая ржавеющие ворота. — Они пытались сжечь дом, но работники, преданные Хампденам, его спасли. Пока молодой Роджер не погиб в Корее, дом всегда наследовался по мужской линии.
На Санта-Крусе дожди шли чаще, чем на измученном засухой Сент-Томасе, и, должно быть, недавно тоже прошел дождь, потому что песчаная дорожка, по которой мы шли, в некоторых местах была еще влажной. Кинг шел неторопливо, словно у нас в запасе было все время в мире, а на подступах к дому нам ничто не угрожало.
Справа стояли развалины мельницы без крыши, но с огромной сохранившейся каменной трубой. Дальше тянулась изгородь из таких огромных филодендронов, каких я никогда не видела. Она защищала сад против штормов, нередко бушующих на Карибском море.