— Так ты не видела своего отца вместе с ней на поляне? — спросила я с внезапно вспыхнувшей надеждой.
— Да нет, видела! Он еще немного постоял на террасе, покурил, а потом отправился в лес вслед за ней. Я хотела знать, что он задумал, поэтому тоже пошла на поляну, а когда дошла до нее, он тряс Кэти, может, даже душил. Я ужасно испугалась. Мне не надо было убегать, но я убежала. Убежала! Из-за этого Кэти умерла!
После этого мучительного рассказа Лейла, как ни странно, немного успокоилась. Однако ни ей, ни мне утешиться было нечем!
— Я помню в мельчайших подробностях, как выглядела Кэти, когда вышла на галерею, — задумчиво произнесла она. — Помню, что на ней было надето. — И вдруг быстро соскочила с постели. — Мне надо выйти! Я хочу кое-что посмотреть!
Я спустилась вниз вслед за ней. Лейла вышла на террасу. Кушетка, на которой ночью лежала Кэтрин, была пуста. На ее обивке остались красные пятна, и девочка долго смотрела на них. Затем наклонилась, дотронулась до них пальцем и тихо произнесла:
— Бедная Колумбелла!
Мне хотелось оттащить девочку от этой кушетки, но я не смела шевельнуться, чтобы не упустить ни единого слова.
Словно завороженная ужасными чарами, она продолжила мучить себя воспоминаниями.
— Вчера я видела ее разбитое лицо. Кэти терпеть не могла боли. Как ужасно, если она, страдающая и беспомощная, лежала под дождем, и никто не пришел ей на помощь! О, как он мог, как он мог! Он когда-то любил ее, я знаю, любил! А она всегда любила его! Поэтому и вела себя так ужасно!
И снова в ее словах была доля правды, и я не посмела ничего ей сказать, лишь могла попытаться ее отвлечь.
— Вчера, когда ее принесли сюда, на ней не было колумбеллы, — заметила я. — Интересно, куда она пропала?
Мои слова отвлекли Лейлу больше, чем я ожидала.
— Вот именно, где она? — спросила охваченная яростью девочка. — Я хочу ее найти! Теперь она моя! И хочу найти еще кое-что. То, что было у нее в руках, когда она говорила с папой. Если… если он отнял это у нее… — Не договорив, она бросилась к лесу.
Я снова последовала за ней. Мне нечего было сказать ни ей, ни Кингу, чтобы им помочь, — я могла только быть. Просто быть рядом.
Залитая солнечными лучами жаркого августовского утра, маленькая густая рощица уже не казалась зловещей. Освободившись от тяжелых дождевых капель, ветви деревьев поднялись и больше не цеплялись за одежду.
У края поляны Лейла остановилась.
— Он здесь, — прошептала она. — Мой отец!
Глянув на поляну, я увидела Кинга, который стоял на коленях спиной к нам у края скалы и мастерил новую ограду.
Лейла потянула меня в рощу
— Я не хочу с ним встречаться! А вы поищете ее, правда? Я подожду вас на террасе!
— Поискать что? Колумбеллу?
— Черно-белую murex! Это она была вчера в руках Кэти! Я еще спросила ее о ней, а Кэти сказала, что эта раковина лучше всего ночью раскрывает ей самые заветные тайны! Но где она сейчас? Должна быть здесь, на поляне. Поищите ее, Джессика!
— Но зачем? Что все это значит?
— Я хочу найти ее! — упрямо повторила девочка, не желая, однако, вдаваться в объяснения. — Помогите мне! — И она оставила меня одну.
Я неуверенно вышла на поляну, и Кинг обернулся на Мои шаги. Выглядел он ужасно. От переживаний прошедшей ночи его лицо вытянулось до неузнаваемости.
— Простите, — запинаясь, произнесла я, не понимая, за что извиняюсь. — Лейла просила меня поискать здесь murex. Она видела, что раковина была у Кэтрин, когда она вчера вечером пошла сюда.
В глазах Кинга мелькнул осторожный интерес,
— Зачем ей эта раковина?
— Наверное, как память о матери, — предположила я. — Если вы не возражаете, я поищу.
Не удостоив меня ответом, он снова принялся за работу. Мне показалось, что мы больше ничего не значили друг для друга, день на Санта-Крусе мне просто приснился. Реальностью были только смерть Кэтрин и вера Лейлы в то, что ее убил Кинг.
Он исступленно стучал молотком и эта работа, видимо, давала ему успокоение. Мгновение я наблюдала за ним, растерявшись от бесплодной попытки приблизиться к любимому человеку, затем принялась обыскивать поляну, лениво заглядывая в кусты, растущие у основания большого дерева манго. Я смотрела на землю, ковыряла ее ногами, но того, что искала, не нашла. Я думала не о Лейле, не о поисках раковины, а о Кинге, работающем за моей спиной, и о том, как пробить стену, которой он отгородился от меня.
Вдруг, не оборачиваясь, он достаточно грубо спросил:
— Когда вы думаете уезжать?