- Aquila non captat muscas12, - пробормотал Преворожденный, перешагивая через труп неудачливого воина.
Матвей и Илья, растерзав попавшуюся им на глаза смертную (не столько из-за жажды, сколько в угоду своей жестокости), принялись прочесывать второй этаж, где в одной из комнат наткнулись на прехорошенькую обращенную, которая встретила их градом ругани на французском языке. Ее сопротивление было сломлено очень быстро, и громилы повалили свою добычу на пол, радостно предвкушая предстоящую забаву. Пока Матвей сосредоточенно срывал одежду с визжащей и брыкающейся Мари, Илья стоял рядом, слишком поглощенный созерцанием этой сцены, чтобы заметить, как Игорь, недвижно лежащий на кровати, вдруг открыл глаза.
Длинные, острые как бритвы когти прошили горло Ильи, точно масло. Удивленно хрипя и булькая, вриколакос упал на колени, зажимая рану обеими ладонями. Игорь, пошатываясь, обошел его и направился к Матвею, уже поднявшемуся ему навстречу. Он так и не отпустил Мари, держа ее вытянутой рукой за шею, и девушка, задыхаясь, беспомощно билась в его тисках.
- Игорь… ты проснулся… так рано, еще слишком… рано… - просипела она.
Игорь уставился на Матвея налитыми кровью глазами. Его бледные до синевы губы с усилием выдавили лишь два слова:
- Пусти… ее.
Матвей хохотнул, и через мгновение в его свободной руке оказался огромный нож. Реакция Игоря была слишком замедленной. Мари горестно вскрикнула, когда стальной клинок пронзил грудь ее возлюбленного, заставив его пошатнуться, а затем и медленно осесть на пол. Опустив голову, он с недоумением уставился на рукоять ножа, взялся за нее обеими руками, да так и завалился на бок.
- Ублюдки! Ненавижу! – Мари извернулась, замолотила кулачками по могучей груди вриколакоса.
- Да уйми ты ее, - хмуро бросила Вера, неожиданно возникшая в дверном проеме. – Хозяин внизу, ждет нас. Уходим.
- А как же… - рука Матвея с сожалением скользнула по обнаженному бедру девушки, проглядывающему сквозь разорванную юбку. Илья, уже пришедший в себя, направился к двери, махнув рукой:
- Оставь. Некогда.
- Может, с собой ее взять? М-м-м, сладкая…
- Кончай ее, - коротко велела Вера и скрылась в полутьме коридора вслед за Ильей.
Матвей пожал плечами. Жаль, конечно, такую девчонку упускать, не попользовав, ну да с приказами хозяина не шутят. Его кулак буквально проломил грудь Мари, сминая хрупкие кости, и вопль боли, едва зародившись, тут же умер на ее губах. На ладони вриколакоса осталось окровавленное сердце девушки, которое он с брезгливой миной бросил на пол возле ее несостоявшегося защитничка.
«И жили они счастливо и умерли в один день», - осклабился он, покидая комнату.
… Звуки борьбы и крики в доме стихли подозрительно быстро. В наступившей зловещей тишине лишь бессильно надрывался телефон, но и он скоро умолк. Постояв с минуту у стены, словно она могла дать ей убежище, Яна на цыпочках подобралась к кухонной стойке и выхватила из зажима самый большой нож. Не ахти оружие, конечно, ну да хоть что-то… Выставив нож перед собой, как не очень умная героиня какого-нибудь низкопробного фильма ужасов, девушка медленно двинулась к двери. Внутри у нее все тряслось от страха.
В гостиной признаков борьбы не наблюдалось, кроме длинной цепочки кровавых следов, уходивших по лестнице на второй этаж: словно кто-то замарал обувь в крови и растащил ее по дому. Яна ускорила шаг, направляясь к выходу во двор – на улице всяко безопаснее, да и на помощь позвать можно – но дорогу ей внезапно преградила длинная тень, словно исторгнутая царившим в доме сумраком.
- Юная леди уже нас покидает? – осведомился довольно приятный, чуть вкрадчивый мужской голос.
Подняв глаза, Яна увидела перед собой очень высокого худощавого мужчину лет тридцати с небольшим, с узким, болезненно бледным лицом, растрепанными волосами неопределенного цвета и горящими черными глазами, который был бы чрезвычайно привлекателен, если бы не потеки крови, щедро украшающие его одежду. Она оглянулась – путь назад загородили четыре темные фигуры: в двух она разглядела могучего сложения молодых мужчин, один из которых держал в руках бесчувственное тело Мии; третьей оказалась симпатичная миниатюрная девушка, а четвертой, как ни удивительно, ребенок, маленькая очаровательная девочка. Лица их тоже были забрызганы кровью.
- Мы, кажется, уже встречались, - произнес Перворожденный (а в том, что это был он, у Яны сомнений не возникло). Он подошел к ней вплотную, с любопытством рассматривая. – Кем ты приходишься этим Истинным – донором, слугой?