Но куда, в таком случае, она делась? После жаркой изматывающей ночи Игорь даже не уснул, а просто провалился в сон, глухой и черный. А девушка, видимо, проснулась раньше него и тихо слиняла. Надо бы пойти замок проверить. А заодно и квартиру осмотреть на предмет пропавших вещей. Игорь фыркнул своим мыслям. Как будто он раньше не привозил домой совершенно незнакомых девиц. И ничего, пока что все обходилось…
Черт, да что же он такое пил-то? Воспоминания путались и расплывались, тело ныло, почему-то сильно болела шея… Невероятным усилием он все же заставил себя выкарабкаться из кровати, немного постоял, пошатываясь. Пелена перед глазами постепенно рассеивалась. Так, а это что такое? Склонившись над изголовьем кровати, Игорь недоуменно уставился на пару бурых пятнышек крови, въевшихся в наволочку. Кровь была на его подушке, а не на соседней, где спала его случайная подружка. Что это? Неужели во сне у него пошла кровь носом?
Держась за стенку, Игорь кое-как доплелся до ванной, уставился на свое отражение в зеркале. Ну и рожа. Бледная, опухшая, с кругами под глазами. Нос был в порядке. А вот шея… Не веря своим глазам, Игорь наклонил голову вбок, открывая небольшую ранку на шее. Точно два прокола, но не шприцем, а явно чем-то потолще. Вылитый вампирский укус из ужастика. Кожа вокруг ранки чуть покраснела и болела при надавливании пальцами. Судорожно осмотрев себя, он обнаружил еще одну похожую ранку, причем в таком месте, которое он бы не дал укусить даже самой прекрасной вампирше мира.
Игорь шлепнулся голым задом на бортик ванны, ошеломленно размышляя, какой же дури он перебрал ночью, что приволок в дом помешанную на вампирах извращенку. Но он же совершенно точно помнил, что она его не кусала! Или… ну да, он выпил довольно много, и в клубе, и дома, да и сама девушка действовала на него как-то… опьяняюще… А может, она продырявила ему шею и прочие места, пока он валялся в отрубе? Но – чем? Зубы у нее были вполне нормальные: это он хорошо разглядел, потому что Мари все время заливисто хохотала. А в том, что ранки – ее рук (или зубов) дело, он не сомневался. И то, что она поспешила уйти до того, как он проснулся, лишь подтверждало его подозрения. А он, честно говоря, и лицо-то ее уже плохо помнил… Да что там – совсем не помнил, хоть и был уверен, что узнает ее при встрече.
Зараза. Пора завязывать с попойками и гулянками. И вообще – жениться. Чтоб жена не пускала его домой в компании всяких кровососок. Он хихикнул, представив себе эту картину.
А сейчас – холодный душ, чашка кофе вприкуску с аспирином, зеленку на шею – и работать. О вампирах он поразмыслит потом.
* * *
Мари проскользнула в дом с первыми лучами рассвета – сквозь чуткую дремоту Лейла услышала скрип двери в ее спальне, а через минуту в ванной зашумела вода. Ну что за привычка – час мокнуть в ванне перед дневным сном…
Лейла перевернулась на спину, уставившись в потолок широко открытыми глазами. Сон как рукой сняло. И дело было вовсе не в Мари, снова загулявшейся допоздна. Ей, конечно, стоило устроить выволочку – незачем ей было ехать домой к тому парню, покормиться можно было и в клубе. В кабинке туалета, например. Да в любом темном уголке. Но Мари, как всегда, пошла на поводу у своей неуемной похоти. Дуреха. Никогда не думает о своей безопасности.
Но и она, опытная охотница, в очередной раз – давно с ней уже такого не случалось – дала маху. Наметила в клубе жертву – хорошенького сочного подростка – вывела «покурить» в подворотню – и, увлекшись, осушила до последней капли. С самоконтролем у нее все было в порядке. Она сознательно не захотела останавливаться. И, пока жадное до жизни человеческое сердце отсчитывало свой последний пульс – сначала исступленный, неистовый, затем – угасающий и робкий – она переживала блаженство, которого не знала уже несколько мучительно долгих лет. В прошлый раз она плохо спрятала тело, и Самир (как только пронюхал?..) пригрозил выгнать ее из города при первом же подозрении в новом убийстве. Чистоплюй. Ей хватало доноров, человеческих слуг, преданных ей до самопожертвования; периодически она развлекала себя безобидной охотой – но истинное удовольствие, как известно, кроется лишь в запретном плоде. И этим плодом было убийство. В момент смерти вместе с последними каплями крови тело человека покидал огромный всплеск энергии, и Лейла не знала другого наркотика, который бы мог принести ей такой же феерический экстаз. Она не понимала - к чему идти наперекор своей природе? Сколько бы ни кормили волка с руки, он все равно будет мечтать вонзить зубы в мягкое горло овечки. Самир, ясное дело, за свою жизнь успел пресытиться всеми доступными бессмертным развлечениями – но она-то не обязана подчиняться глупым выдумкам старших Истинных. При Перворожденных все было иначе. Жаль, что они ушли в тень и уступили арену нового мира своим потомкам. И жаль, что ей, Лейле Таори, всего двести лет, с которыми никто не считается…