Гулкое эхо дома донесло до ее чуткого слуха тихий, жалобный звук. Точно хныканье брошенного щенка. Изабель соскользнула с кровати, накинула черный шелковый пеньюар и, поколебавшись, направилась в спальню девочки. Маленькая дрянь проснулась, черт ее дери, а Марка, как назло, нет рядом! Ну, уж она-то не станет с ней церемониться.
Войдя в спальню, она не сразу заметила Лизу. Несколько дней назад Марк зачем-то обставил ее комнату неотъемлемыми атрибутами жизни любого ребенка: игрушками. На нарядной постели восседали добродушные плюшевые медведи и собаки, полки и туалетный столик ломились от кукол всевозможных размеров и моделей – на Изабель уставились десятки равнодушных синих, зеленых, коричневых глаз. Какой-то нескончаемый игрушечный ад, подумала она с содроганием.
Хныканье повторилось. Обогнув кровать, Изабель увидела скорчившуюся в углу девочку: она сидела, обвив ручонками шею огромного мохнатого медведя, и при ее приближении подняла испуганное, заплаканное лицо. Произошедшая в ней перемена была разительна. И до того золотистые кудряшки теперь переливались густым медовым цветом, кожа стала нежно-фарфоровой, а большие, опушенные темными ресницами глаза – вот чудо! – сохранили свою кристальную, светло-голубую ясность. Марк говорил, что после обращения некоторое вриколакосы сохраняют природный цвет своих глаз – и вот, Изабель убедилась в этом воочию. Перед ней на полу в тусклом свете ночника сидел маленький бескрылый ангел.
- Мамочка? – неуверенно позвала ее девочка.
Изабель застыла, сжав кулаки так, что острые когти впились в ладони. При жизни человеком у нее не было детей; она их даже не планировала. Но, глядя в эти ясные, устремленные на нее в доверчивом ожидании детские глаза, она вдруг почувствовала, как острое осознание резануло ее по сердцу. Она хотела быть матерью. Когда-то природой ей было дано это право. Она знала, что, став вампиром, лишилась этой возможности: Истинные могли иметь потомство друг от друга, но их вриколакосы были бесплодны. Так ей сказал Марк. Тогда она лишь безразлично пожала плечами: ей было достаточно его любви…
- Мама?
О, это слово. Робкое, полное надежды, рождающее нежность в душе стольких женщин... Изабель почувствовала, как разжимаются ее кулаки, как бессильной волной убывает злость и ненависть, унося желание убить, придушить, раскромсать новую игрушку возлюбленного. Это просто ребенок. Ребенок. Малышка сейчас смутно помнит свою былую жизнь. Самое яркое воспоминание для нее – по-прежнему мать; так почему бы не подыграть ей, не успокоить ее, не принять ее в их с Марком семью?..
- Да, солнышко. - Изабель осторожно опустилась с ней рядом, несмело коснулась мягких, как пух, волос. – Мама с тобой. Не бойся.
На мгновение она испугалась реакции девочки на ее голос - чужой голос с едва уловимым акцентом. Изабель уже вполне сносно говорила по-русски: всем вриколакосам дана удивительная способность за считанные дни учиться всему, что может предложить им создатель. Но девочка могла все еще помнить голос своей родной матери…
Опасения Изабель были напрасны. Лиза без всяких колебаний кинулась ей на шею, уткнувшись мокрым лицом ей в плечо. Через пару минут она уже перестала испуганно всхлипывать. Изабель с наслаждением зарывалась пальцами в ее кудри, баюкала на руках, вдыхала ее чистый, детский аромат и шептала что-то успокаивающее ей на ушко.
- Да я вижу, вы уже подружились, - одобрительно заметил Марк за ее спиной.
Изабель вскочила, на выпуская девочку из рук. Лиза с любопытством уставилась на высокого, очень красивого мужчину, который показался ей смутно знакомым. Пережитое потрясение милосердно стерло из ее памяти последние воспоминания ее жизни, и она не испытывала страха, глядя в лицо своему убийце и создателю. Марк благосклонно улыбался.
- Мадонна и дитя, - прокомментировал он представшую его взгляду картину. – Изабель, ты, оказывается, просто прелестна в роли матери.
Изабель молчала, впервые испытывая нечто вроде гнева: как посмел он отнять у нее право материнства, даже не спросив ее согласия! Просто пришел и взял то, что ему приглянулось – не озаботившись мыслью, а так ли она нужна ему, и готова ли она к бессмертию со всеми его дарами и жертвами. Но негодование ее утихло при виде его посвежевшего лица, обретших здоровый блеск глаз, безупречной красоты каждой черты, каждой линии его длинного, сильного тела. Похоже, охота его была удачной. Более того – он принес еду и им, своим детям. Изабель жадно втянула воздух ноздрями, с удивлением отметив, что Лиза в ее объятиях сделала то же самое.