- Я хочу есть, - бесхитростно сообщила девочка.
Марк рассмеялся, затем сделал едва заметный жест рукой, и в комнату вошла, почти вплыла, молоденькая девушка-подросток с лицом пустым, как у Лизиных кукол. «Зачарована», - поняла Изабель. Лиза в ее руках тотчас напряглась, почуяв одуряющий запах молодой, свежей, здоровой крови.
- Папа принес тебе поесть, малышка, - проворковал Перворожденный, подталкивая девчонку вперед. Изабель осторожно поставила девочку на пол, схватила жертву за плечо и без всяких усилий заставила ее опуститься на колени, так, чтобы Лиза могла дотянуться до ее горла.
- Пей, - велела она девочке, сомневаясь, что та сразу поймет, что от нее требуется. Однако врожденный инстинкт был лучшим учителем: Лиза буквально набросилась на девушку, издавая утробное рычание, точно оголодавший уличный котенок. Чутье подсказало ей, откуда легче всего добыть крови – не успела Изабель и глазом моргнуть, как «маленький ангел», нетерпеливо сопя, уже терзал клыками горло несчастной. Та не издала ни звука, покорная воле Марка. Лишь в глазах плескался немой ужас… Кровь в считанные минуты покрыла Лизу с ног до головы: опыт придет к ней позже, как и умение питаться аккуратно, не упустив ни единой капли священной жидкости. Изабель, позабыв о голоде, подняла глаза на своего создателя: он стоял со скрещенными на груди руками и с невыразимым удовлетворением наблюдал за кровавой трапезой. Ощутив ее взгляд, он насмешливо приподнял темную бровь:
- Что тебя так взволновало, ma petite? 7
- Ведь она совсем еще дитя, - растерянно прошептала она.
- Правильно, дитя. Наше дитя, Изабель.
Голова обескровленной девушки запрокинулась; руки давно бессильно повисли вдоль тела, удерживаемого лишь на удивление сильными ручками Лизы. Марк, слыша, что сердце жертвы отмеряет свои последние удары, наклонился и мягко, но настойчиво оторвал от нее девочку, присосавшуюся к ее горлу, точно пиявка. Лиза протестующе заскулила, подняв на него умоляющий, все еще голодный взгляд залитых чернотой глаз. Вся ее мордашка была перепачкана в крови; в золотых кудрях застыли алые бусины.
- Все, милая, все. На сегодня достаточно. Ты и так выпила слишком много. Тебе будет плохо. Отпусти ее.
Девочка неохотно разжала пальцы с уже отросшими загнутыми когтями, позволив умирающему телу с глухим стуком упасть на ковер. С некоторым удивлением оглядела свой заметно раздувшийся живот, затем осторожно прикоснулась к кончикам по-кошачьи тонких и острых клыков.
- Я… я видела такие странные картинки… когда пила… - призналась она доверчиво, переводя вновь ставший кристально ясным взгляд с Марка на Изабель.
- Так и должно быть, малыш. Теперь тебе захочется немного поспать. Мама поможет тебе лечь в кроватку. Правда, Иза?
Изабель взглянула на окровавленное личико ангела, который, сидя у ее ног, смотрел на нее, как на единственное в мире божество – с преданным обожанием. Еще минуту назад этот невообразимо прекрасный, послушный ребенок, словно животное, вгрызался в горло невинного человека. Так нельзя. Нельзя. Она слишком мала, чтобы превратиться в чудовище из своих ночных кошмаров. Гореть тебе в аду, Марк…
- Конечно, - Изабель ласково улыбнулась. Что-то шевельнулось глубоко внутри нее, рождая чувство, давно забытое, которое болезненной волной окатило сердце, обожгло глаза так и не пролившимися слезами.
Она чувствовала печаль.
* * *
Несколько дней они не покидали дома; Каин почти не показывался из своей спальни, охваченный странной меланхолией, а Яна заново училась спать по ночам и бодрствовать днем. Впрочем, пока это у нее плохо получалось – страх перед вампиром не настолько притупился, чтобы способствовать крепкому сну. Теперь она, конечно, знала, что солнечный свет этим существам не помеха, но ночь приносила с собой темноту, а в темноте она чувствовала себя намного беззащитнее.