- Завидуешь? – усмехнулся Алекс.
- Хм, ну, пожалуй, я бы не отказался побыть человеком день-другой. Их пища так разнообразна…
- Их пища в конце концов их убивает.
- Нет, если питаться правильно, - возмущенно вмешалась Яна.
- Верно. Кровь тогда намного вкуснее, - поддакнул Каин и плотоядно улыбнулся, так, что девушка поперхнулась своим кофе.
- Брось ее пугать, - нахмурился Александр. – Так что мне сказать Самиру? Тебя ждать на открытие клуба?
- Я так понимаю, лично ты бы был не против увидеть там и Яну.
- Почему нет? Ты бы мог взять ее с собой.
- Мог бы. Слышишь, зайка, - Каин повернулся к Яне и бесцеремонно хлопнул ее ладонью по колену. – Хочешь пойти на вечеринку кровососов?
- Там будут и люди, - добавил Александр.
- Я… даже не знаю…
- Мы придем. – кивнул Каин. – Ты допил свою кровь? Тогда я больше тебя не задерживаю. Увидимся завтра вечером.
- Ты всегда был гостеприимным хозяином, - пробормотал Алекс, поднимаясь.
* * *
Шея зажила, но сны продолжали мучить его неясными образами опасной незнакомки. То она смеялась, запрокинув голову, обнажая длинные острые клыки; то молча стояла у изголовья его кровати, глядя в его лицо страшными, залитыми чернотой глазами. Он смутно помнил, что она была очень красива, и во сне страх перед ней переплетался с влечением. Она завораживала его, точно прекрасная ядовитая змея, исполняющая перед ним последний смертельный танец. Просыпался он неизменно с криком, в холодном поту, вцепившись пальцами в смятую простыню, и еще долго лежал неподвижно, с широко открытыми глазами и бешено стучащим сердцем.
Та ночь не была исключением. Во сне Мари стояла перед ним, точно хрупкий призрак в прозрачном белом платье, но, проснувшись, он продолжал ее видеть. Моргнул, но видение не исчезло: Мари стояла прямо напротив, у балконной двери, пристально глядя на него. Легкий ночной ветер перебирал ее кудрявые светлые локоны, играл складками легкого платья. Глаза ее мерцали в темноте.
- Мари? – хрипло окликнул ее Игорь.
- Здравствуй, милый. Я соскучилась… Могу я остаться?
Он привстал в постели, чувствуя охватывающее все его тело гипнотическое оцепенение. Страх свернулся дрожащим котенком где-то в самой глубине его разума, уступив место непреодолимому влечению. В мягком ночном свете он видел манящие очертания и изгибы ее совершенного тела под прозрачной тканью и думал, что такое тело никак не может принадлежать потусторонней твари. Больше всего на свете сейчас он хотел, чтобы Мари пересекла комнату и забралась в его постель. И она не заставила его ждать. Он лишь моргнул, а она уже сидела с ним рядом, лаская прохладными пальцами его лицо, шею, грудь; ее лицо светилось торжеством и страстью. Как можно было ей сопротивляться? Судорожно вздохнув, Игорь подался ей навстречу, впился в ее сладкие губы, схватил за плечи, опрокинул в ворох простыней. Дрожащими от нетерпения руками стащил с нее жалобно затрещавшее платье, замер, наслаждаясь видом жемчужной, гладкой и нежной кожи, которой не могла похвастаться ни одна земная женщина. Мари засмеялась и одним грациозным движением оказалась сверху, придавив его к подушкам на удивление сильным телом. Схватила пальцами его за подбородок, заставляя склонить голову набок. Он видел, видел, даже закрыв глаза, как оскаливается ее хищный коралловый рот, как удлиняются белоснежные острые клыки, как искажается нечеловечески прекрасное лицо, но его это больше не страшило. Он плыл на волнах блаженства, околдованный, зачарованный и порабощенный, и его сознание больше не хотело сопротивляться. Если ему суждено умереть, то эта смерть будет именно такой, какую бы он себе желал. Поэтому, когда девушка наклонилась к нему, щекоча волосами его щеку, он поднял руки и обнял ее, безропотно подчиняясь ее воле. Ее горячее дыхание все сильнее жгло его кожу...
А потом она его укусила.
7 «Малышка» (фр.)
Глава 7
В офисе работал кондиционер, который был скорее жестом вежливости по отношению к посетителям – Самир физически не мог страдать ни от жары, ни от холода. Нет – как-то очень давно, спасаясь от преследования в пустыне, он едва не погиб под палящими лучами солнца, и все его тело было одной кровоточащей язвой – но и тогда он выжил, хотя скитался по знойному аду больше недели. А легкое июньское тепло обычного русского лета его кожа вообще не ощущала. В отличие от его человеческой секретарши – молоденькой Олеси, которая от жары раскраснелась и источала аппетитные ароматы разгоряченной плоти. Олеся была «посвященной», а потому стойко сносила его вожделенные взгляды – знала, что он не станет питаться на рабочем месте. Для этого у него в кабинете стоял небольшой холодильник с запасами донорской крови. Самир всегда четко разграничивал работу и отдых. К счастью для его сотрудников-людей.