Самир редко наведывался в офис компании лично – его заместители вполне успешно справлялись со своими обязанностями. Но, тем не менее, работа периодически требовала его внимания. Олеся принесла стопку документов на подпись и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Поставив возле себя бокал холодной крови, Самир принялся рассеянно перелистывать страницы договора. Сосредоточиться никак не получалось: мысли его вновь и вновь обращались к чужаку, который по-прежнему оставался неуловимым, как ночная химера.
Раздраженно отшвырнув бумаги, Самир бездумно уставился на свое отражение в зеркале напротив. Сейчас он как никогда напоминал человека: строгий деловой костюм, буйные смоляные кудри смазаны гелем и собраны в аккуратный хвост, на носу – очки без диоптрий, придающие его экзотическому лицу необходимую интеллигентность. Сложно представить, что столетия назад этот красивый и ухоженный молодой мужчина бился в зверски жестоких войнах, вырывая вражеские сердца когтями, с ног до головы покрытый чужой кровью – юный египетский бог, сошедший на землю. Самир никогда прежде не задумывался, отчего все Истинные, изначально произошедшие из одного рода, с годами приобрели черты рас людей, среди которых жили. Его отец – Перворожденный – много веков кряду путешествовал по Вавилонии, а затем – Сирии и Египту, питаясь кровью населявших их народов - не оттого ли сын его унаследовал их самые яркие черты? Мия – истинное дитя древней Венеции; Аскольд – вылитый скандинав; Лейла, кажется, родилась в Израиле. Александр был родом из Византии, но уже долгое время жил в России. Лишь о Каине было мало что известно. Вечный бродяга, изгой, одиночка, он примкнул к Семье последним, хотя знакомы почти все они были задолго до переезда в этот город.
Самир появился на свет в Фивах, средоточии культа Амона8, некогда великом городе, раскинувшемся на берегах Нила. Там же, спустя годы, погибла его мать – Истинная, поверженная рукой смертного воина, на которого ей вздумалось напасть для утоления жажды. Позже Фэрис, отец Самира, не раз говорил, что ее подвела безграничная самонадеянность: она всегда недооценивала силу людей. Самир рано обрел самостоятельность – отец, как всякий Перворожденный, предпочитал уединенный образ жизни. Несколько раз они еще пересекались в своих земных скитаниях, но никогда – по собственной воле; впрочем, Самира вполне устраивало такое положение вещей. У него было все необходимое для жизни в мире людей: богатство, сила, несколько постоянных вриколакосов, преданных ему душой и телом, и бессчетное количество смертных существ, даривших ему свою кровь – порой и добровольно. Ему нравилось жить в самой гуще человеческих судеб; нередко он сражался в человеческих битвах, упиваясь яростью схватки и кровью врагов. Его отец посчитал бы такое поведение безрассудством, недостойным Истинного. Рисковать вечной жизнью в его глазах было святотатством. Особенно – забавы ради, а не во имя великой цели.
Сейчас, по прошествии веков, прошлое затуманилось и казалось давним сном, одним из миллиардов увиденных им за бесконечно долгую жизнь. Мир изменился; изменился и он сам. Самир усмехнулся, подумав, что сейчас, как никогда прежде, напоминает своего отца – одинокого и равнодушного ко всем земным суетам. И как так случилось, что за всю эту бездну времени он так и не нашел себе подругу, которая разделила бы с ним его одиночество, с которой он мог бы продолжить свой род?.. Возможно, он сам виноват, зачастую отдавая предпочтение мужчинам, нежели женщинам – большинство Истинных по природе своей бисексуальны и способны в равной степени наслаждаться близостью с представителями обоих полов. Так уж вышло, что прекрасных юношей рядом с ним всегда было больше, чем дев, благо, что законы античного, да и современного мира такие отношения вполне допускали.
В его нынешней Семье было две женщины, с которыми бы он мог связать свою жизнь: Мия и Лейла. Мия, взрослая, мудрая, красивая, такая же сдержанная и немногословная, как и он сам, давно привлекла его внимание, и, если бы не Аскольд, он, пожалуй, попытал бы здесь счастья. Отношения с ветреной и взбалмошной Лейлой были категорически невозможны – по крайней мере, еще лет двести-триста. Да и внешне эта огненноволосая фурия его нисколько не привлекала. Интересно, кстати, в кого она уродилась такой рыжей – среди Истинных этот цвет волос был крайне редок…