- Мари, ты ранена?
Ах, да, его, должно быть, напугало ее окровавленное лицо.
- Все в порядке, милый. Все уже зажило. Ты сам цел?
- Посмотрите-ка на этих голубков, - вмешалась Лейла, встав за спиной у Игоря. – Смерть уже простерла над ними свои крылья, а они продолжают волноваться друг о друге. Правда, это мило, Роман?
- Очень, госпожа. - флегматично согласился тот, ковыряя когтем в зубах.
- Мари, скажи, ты вправду считала, что сможешь сбежать от меня?
- Вправду, Лейла.
- Что ж, возможно, тебе бы это и удалось, но Роман следил за тобой с самого начала. От самого клуба той ночью, когда ты поклялась избавиться от своего смертного. Увы, мои подозрения оправдались, и ты без раздумий предала свою госпожу.
- У меня не было другого выхода. Ты бы убила его.
- О да. Что ж, благодаря Роману, у меня по-прежнему есть эта возможность. Он, знаешь ли, давний друг моих родителей. Когда-то они спасли ему жизнь, и теперь он любезно оказывает нашей семье разного рода услуги, чтобы выразить свою благодарность…
Мари покосилась на черноглазого – теперь понятно, что заставило такого старого Истинного служить юной рыжей вертихвостке.
- Что ты задумала, Лейла? Убить нас обоих? – устало спросила девушка.
Лейла задумалась, рассматривая свой безупречный маникюр.
- Меня не перестает мучить один вопрос, Мари. Ты действительно всего этого хотела? Хотела быть с человеком? Или, быть может, ты уже раскаялась? Прости, мне просто трудно поверить, что ты на самом деле настолько… глупа. Глупа и безрассудна.
- Ты не поймешь. Ты не умеешь любить. А я совсем недавно была человеком и еще не забыла, что это такое.
- О, Мари, я тебя умоляю! – Лейла с досадой наморщила носик. – Все это напоминает сцену из дешевой мелодрамы. О какой любви может идти речь, ведь он – пища, мясо, в крайнем случае – забавная игрушка для секса. Но унизиться до увлечения смертным, ради которого можно предать хозяина? Я сотворила тебя, я возвысила тебя своим даром, и это – твоя благодарность, маленькая ты дрянь?!
- Ну, еще неизвестно, кто из нас настоящая дрянь, - Мари усмехнулась слипшимися от крови губами. – Послушай, Лейла, ведь это наше личное дело, давай решим все сами, только ты и я. Зачем тебе Игорь? Загипнотизируй его, сотри его память обо мне, о нас, о случившемся. И отпусти. Тебе его смерть ни к чему. Мы ведь не убиваем людей. Самир бы не одобрил твои…
- К дьяволу Самира! – рявкнула вампирша. – Этому убогому моралисту недолго осталось править Семьей! И вместе с его головой покатятся к чертовой матери и все навязанные им законы! И ты, Мари Леруа, дорого поплатишься за свое предательство. Нет, я не убью тебя прямо сейчас. Это было бы слишком просто. У меня есть идея получше.
Лейла положила ладони на плечи Игорю, наклонила голову к его шее, жадно втягивая ноздрями его запах. Ее глаза мягко замерцали в полумраке.
- Что еще за идея? – голос Мари все-таки дрогнул.
- Я лишилась вриколакоса в твоем лице и намерена восполнить эту потерю. Игорь вполне подойдет. Он молод, силен, хорош собой… и у него изумительная кровь. Думаю, пару дней я поразвлекаюсь с ним, а когда он будет на грани смерти – обращу. Очень скоро, Мари, вместо влюбленного в тебя смертного мужчины ты увидишь новорожденного вриколакоса, преданного мне, как собака, который по одному моему слову без колебаний вскроет тебе горло. К чему мне ваша быстрая, скучная смерть? Но твои страдания вполне насытят мою жажду мести, дорогуша.
- Нет! – крик одновременно сорвался с губ Мари и Игоря; девушка, невзирая на скованные руки, бросилась на Лейлу, но Роман, мгновенно очутившийся рядом, одним ударом вновь пригвоздил ее к стене.
Игорь же вдруг прекратил дергаться и обмяк; лицо его приобрело странное выражение, словно он грезил наяву. Его губы растянула бессмысленная улыбка, взгляд опустел. Мари поняла, что Лейла его зачаровала: теперь он не сможет ей сопротивляться и, более того - сам с готовностью подставит ей шею. Лейла с торжествующей ухмылкой хищницы оглянулась на бывшую любовницу:
- Видишь, теперь он любит меня, а не тебя, моя самонадеянная девочка. Это было совсем не сложно. Он будет моим любимым ручным питомцем… И, надеюсь, тебя сейчас пожирает чувство вины - ведь именно ты виновата в постигшей его участи. Мучения его будут вечны.