Все плыло перед глазами. Грудь словно онемела, и он почти не ощущал пронзившей сердце боли. Только холод… космический холод. Вот какая ты, смерть бессмертного… Две тысячи лет жизни – от той минуты, когда руки отца приняли его из тьмы материнского чрева на свет – до мгновения, когда сестра по крови нанесла удар ему в спину – перечеркнуло нелепое предательство. А он так и не обзавелся семьей за это бесконечно долгое, дарованное ему неведомыми богами, время… И это было его последней мыслью, прежде чем тьма приняла его в свои бережные объятия.
- Все. – произнесла Лейла, коснувшись шеи Самира – вернее, того, что от него осталось. – Пульса нет.
И это тоже были ее последние в жизни слова. Выпрямившись, она улыбнулась Марку, и в следующее мгновение острая, невыносимая боль разорвала ее сердце. За ее спиной, сжав побелевшие губы, стояла Изабель, все еще сжимая рукоять кинжала, пронзившего спину Истинной. Наконец, ее пальцы разжались, и тело Лейлы – дивное, божественное тело - с глухим стуком рухнуло на прекрасный, но, увы, окончательно загубленный персидский ковер.
Марк не двигался, молча глядя в глаза Изы, наполненные болью и гневом. Пожалуй, он ее недооценил – не всякий бы сумел его выследить, сам при этом оставшись незамеченным. Она многому у него научилась за эти месяцы. Но откуда она узнала о его планах? Он никогда не посвящал ее в свои дела. Тем более, что в скором времени он был намерен от нее избавиться, заменив ее рыжей бестией, которая лежала сейчас у его ног, истекая кровью. Жаль. Такое тело пропало…
- Я все знаю, - дрожащим от слез голосом заявила Изабель. – А я-то гадала, куда ты все время пропадаешь тайком от меня… Я была готова простить тебе твои козни – они меня не касаются – но эту…эту! – она с ненавистью поддела носком туфельки безжизненную ногу Лейлы. – Я ждала, я следила за вами в окно… Ты ее целовал! И как ты намеревался поступить со мной, с нами? Выбросить на помойку, как отработанный материал?
- Успокойся. – холодно произнес Марк. Он присел на останки ближайшего кресла, морщась от надоедливой боли в зарастающих ранах, и спросил:
- Откуда ты узнала?
- Ты забыл о своей новой маленькой дочери.
- Лиза? Она не могла тебе рассказать. Я внушил ей забыть о визите в дом Лейлы. Она не настолько сильна, чтобы преодолеть мой гипноз.
- Этого и не потребовалось. Когда она спала, я на всякий случай попробовала ее крови. Кровь помнит все, - ты сам меня этому учил!
- Да, верно. Этого я не учел… Впрочем, твои претензии мне по-прежнему не понятны. Зачем ты убила Лейлу? Она была моей союзницей. Город наш благодаря ей…
- Союзницей? – Изабель истерически расхохоталась. – Вернее, твоей подстилкой! Что, я уже перестала тебя устраивать? Или, быть может, тебе нравятся рыжие? Может, мне нужно всего лишь сменить цвет волос? Может, ты поспешил сделать меня вампиром? Может, зря загубил мою жизнь?
- Прекрати.
Марк устало вздохнул, поднимаясь. Тела Самира и Лейлы мирно лежали бок о бок, почти соприкасаясь руками. Быть может, смерть примирит их.
- Нет, ты выслушаешь меня! – Изабель подскочила к нему, пытаясь схватить его за руку, и он, досадливо поморщившись, ударил ее по лицу, так, что ее хрупкое тело пролетело через всю комнату, разбило окно и вместе с брызгами стекла свалилось во двор.