- Вот и поговорили, - процедил он.
Он вышел из дома, втащил тела вриколакосов в прихожую. В задумчивости потер подбородок, затем наклонился, ухватил одного из них за голову, резко крутанул. Голова с тошнотворным звуком отделилась от тела, украсив пол алым веером крови. То же самое Марк проделал со всеми оставшимися телами - и покинул дом с пятью жуткими трофеями в руках, которые прекрасно уместились в багажнике Самировского «майбаха», в котором же весьма кстати обнаружилась канистра с бензином. В кармане куртки одного из телохранителей Самира нашлась и зажигалка – надо же, предусмотрительный малый. А может, его организм воспринимал никотин, и парень мог позволить себе эту милую человеческую слабость. Такое случалось. Тем лучше.
Рев взметнувшихся языков пламени и опаляющий лицо жар вызвали удовлетворенную улыбку на худом лице Перворожденного. Огонь скроет все улики, а лишенные голов тела сохранят свою древнюю тайну. Судмедэкспертам не суждено с изумлением застыть над обугленными останками, продемонстрировавшими весьма интересное строение зубного аппарата. Клыки, то бишь.
Шатаясь, Марк обошел пылающий дом, отыскал распластавшуюся на газоне Изабель и с усилием взвалил ее на плечо. Нужно было уходить. Лишь бы силы не покинули его на полпути…
Чутье говорило ему, да и Лейла упоминала, что в подвале дома был заперт один из ее вриколакосов. Второй, «коматозник», лежал сейчас в спальне на втором этаже. Да и черт с ними. Пусть горят. Они недостойны жить. Возможно, ему следовало бы оставить тут и Изабель – но тогда он временно лишится плотских наслаждений, да и удивила его девчонка: проявила силу, которую он в ней не подозревал, пусть источником ее и была банальная ревность. Разбитое сердце вампирши, как выяснилось, ничем не отличается от человеческого. Разве что способы мести у них разнятся.
Марк бросил бесчувственное тело подруги на заднее сиденье автомобиля, сам сел за руль. Ему еще предстояло наведаться в дом бывшего лидера вампиров города – добить его вриколакосов. По пути его силы успеют восстановиться. Было бы, конечно, неплохо найти в доме Самира парочку людей-доноров, чтобы утолить накатившую жажду.
Едва машина отъехала от полыхающего как факел дома, черная тень стремительно пересекла двор и влетела в ревущее пламя.
… Из тяжкого полусна-полузабытья Мари вывел удушливый запах гари, проникающий в подвал через щель под дверью. После ухода Романа, сторожившего ее, как демонический цербер, девушка без особого труда избавилась от наручников, но с массивной дверью совладать не сумела: голод и кровопотеря давали о себе знать. Когда Лейла увела Игоря наверх, Мари в отчаянии пыталась кинуться за ней, за что Роман так ее избил, что на восстановление ушли ее последние силы. И теперь она бессильно лежала у двери, кашляя от щекочущего ноздри дыма. Что это? Пожар? Неужели Лейла подожгла дом и бросила ее тут, поджариваться на огне, как праздничную индейку? Мари заскулила, царапая дверь сломанными когтями, и – о чудо! – та распахнулась, пропуская внутрь высокую худощавую фигуру незнакомого мужчины. Глаза его светились алым, оскаленные клыки блестели в отсветах огня, не оставляя сомнений в том, что он – Истинный. Лицо его показалось ей смутно знакомым… Мари не успела сообразить, как реагировать на его появление, как он наклонился к ней, рывком поставил на ноги и потащил прочь из подвала. Он хотел вывести ее из дома, превратившегося в огненный ад, но она, собрав в кулак остатки сил, вырвалась из его рук, метнулась к скрытой в дыму лестнице – искать Игоря. Незнакомец понял – обогнал ее, схватил за руку и втащил в спальню Лейлы, где лежал, всеми брошенный, уже не человек, но еще и не вампир.
- Он превращается, - пробормотал Истинный, наклоняясь к нему. – Вот почему я его сразу не почуял…
- Нужно его вытащить отсюда! – закричала Мари, отталкивая его.
Незнакомец отстранил ее, легко подхватил безвольное тело Игоря и бросился на террасу – судя по страшному треску, лестница уже обвалилась. Выход из дома был только один.
Окружившие дом зеваки потом потрясенно рассказывали прибывшим пожарным и милиции, как беснующееся пламя выплюнуло две стремительные темные фигуры, одна из которых несла на плече какое-то тело – едва коснувшись ногами земли, они просто-напросто исчезли, точно ветром унесенные.