Он опустился на колени у изголовья кровати, склонился к лицу Яны. Несмело протянул руку, коснулся пальцами ее щеки, осторожно убрал прядь волос, упавшую ей на глаза. Сейчас, во сне, она была близка к нему, как никогда. Не убегала, не сопротивлялась, не боялась его. От ее тела исходило ощутимое тепло – как ему хотелось лечь с ней рядом, обнять, украсть кусочек этого тепла, недоступного вампирам… Но тогда она проснется, испугается…
Он медленно провел большим пальцем по ее губам, упоительно мягким и упругим, чувствуя, что еще миг – и он не совладает с желанием, которое грозило вот-вот накрыть его, как снежная лавина. Самообладание начало покидать его, и он со вздохом поднялся и вышел, напоследок скользнув по девушке взглядом голодного волка.
Мия не спала – сидела в огромном кресле у камина, который наверняка был очень уместен здесь в зимнее время – и рассеянно листала какую-то книгу. Каин молча пересек комнату и развалился на удобном диване напротив. Мия подняла на него глаза, и пару минут они смотрели друг на друга в полной тишине.
- Ты ведь ее любишь? – наконец, спросила она.
Каин про себя отметил, что Мия заметно переменилась за последние пару недель – если раньше она была сдержанной, чопорно-прохладной, с вечно печальным взглядом, то сейчас в каждом ее движении сквозила радость, глаза сияли, а в голосе звучали мягкие, ласковые нотки. Неужели беременность так преобразила ее? Или – любовь? Когда-то Мия предпочитала не афишировать своей связи с Аскольдом, хотя вся Семья о ней знала; теперь эти двое были неразлучны, открыто демонстрируя окружающим свои чувства. Каин ощутил легкий укол зависти в сердце. Но, пожалуй, он был рад за «сестру», хоть и всегда ее недолюбливал – слишком уж она чтила древние, бесполезные заветы предков и безоговорочно подчинялась Самиру. Бунтарскому же духу Каина это претило.
- Не знаю. – ответил он, хотя, задай она ему подобный вопрос еще неделю назад, он бы послал ее к черту.
- Она тоже в тебя влюблена, - улыбнулась Мия. – Хоть, как и ты, не признает этого.
- Она любит Александра.
- Между ними есть симпатия, определенно. Но, думаю, тебе не стоит объяснять, чем дружеская любовь отличается от любви женщины к мужчине. Александр был добр к ней, и она к нему потянулась…
- Думаешь, она его целовала в знак признательности?
- Она его целовала?
- Да. Собственно, я поэтому ее сюда и привез. Подальше от Алекса. Он умыкнул ее в мое отсутствие на прогулку и там ее поцеловал. А она ему ответила.
- Это она тебе рассказала?
- Ее кровь.
Мия нахмурилась.
- Так ты ее все-таки укусил. Я видела следы укуса на ее шее. Зачем ты это сделал, брат мой? Решил таким образом наказать? Не думаю, что это укрепило ее добрые чувства к тебе.
- Они никогда не были добрыми. Она от меня шарахается, как от прокаженного.
- Человек, единожды ужаленный змеей, впредь будет в страхе бежать от нее.
- Да знаю я, знаю! Сорвался, признаю. Эта выходка Алекса…привязался к нам, как банный лист, будь он проклят. Что ему, других женщин мало? Именно мою подавай!
Мия засмеялась.
- Речь влюбленного и глупого мужчины слышу я.
- Смешно ей. А мне что делать прикажешь?
- Терпение, мой милый, терпение. Ты сам все испортил – понадобится время, чтобы она заново к тебе привыкла и стала доверять. Больше, чем Александру.
- Почему ты это говоришь? Я всегда думал, вы с Алексом – друзья. Мы же с тобой никогда не были особенно дружны. Ты сейчас должна быть на его стороне, а не на моей, так?
- Каин, - Мия со вздохом отложила книгу, поднялась и пересела к нему на диван. – Я хочу, чтобы ты был счастлив, наконец. Счастлив, как счастливы мы с Аскольдом. И я вижу, что твои чувства к Яне – искренны, вижу, что и она к тебе тянется. Я не хочу вмешиваться, и ничью сторону в этой борьбе я не приму; я просто верю, что и ты заслужил свое счастье.
Каин усмехнулся, но без обычной насмешливости.
- Наверное, мне сейчас полагается сказать «спасибо».
- Я не жду благодарности. Просто постарайся, как говорят люди, не облажаться в очередной раз, иначе шансы твои сойдут на нет.
- Постараюсь.
- И правда ли, что ты забрал у Яны телефон, мой деспотичный братец?