Марк застал Лизу сидящей на грязных ступеньках полузатопленного подвала; девочка неотрывно смотрела на простершуюся внизу мутную жижу – так человеческие дети смотрят из кровати в темноту, ожидая появления ночных чудовищ. Перворожденный бросил у ног свою ношу – бесчувственное тело молодой женщины – и, наклонившись, легко подхватил «дочь» на руки.
- Ну, как тут моя малышка? Скучала по папе? – осведомился он насмешливо.
- Больше не оставляй меня тут….с ними… - серьезно попросила девочка. – Я их боюсь.
- Ну, крошка, я же тебе обещал, что они тебя не тронут. Она знают, что ты – моя дочь.
- А вдруг они забудут?
Марк фыркнул.
- Глупости. Они ведь точно такие же, как мы с тобой. Их не стоит бояться.
- Они голодные. Я слышала, как они рычат…
- Ну, это поправимо. Видишь, какой хороший завтрак я им принес. Я уверен, что вы подружитесь.
- Пап, а где мамочка? Она скоро придет?
- Нет, крошка, боюсь, мамочка нас бросила, - сухо ответил он, спуская ее на пол. – Теперь остались только мы с тобой.
- Бросила? Почему? – глаза девочки тут же наполнились слезами, губы задрожали.
Марк стиснул зубы, сдерживаясь, чтобы не встряхнуть ее, как котенка. Если девчонка опять вздумает реветь, видит Праматерь, он оторвет ей голову. Не расскажешь же ей, что неблагодарная Изабель разбила окно в машине и сбежала, пока он разбирался с оставшимися вриколакосами Самира. И, судя по тому, что домой за Лизой она не вернулась (а она бы ее ни за что не бросила), она уже была в руках его врагов. Он пытался установить с ней ментальный контакт, но в сознании Изабель царила такая сумятица, что это лишь подтвердило его опасения. Что ж, к счастью, он был достаточно благоразумен, чтобы не посвящать ее в свои дела и не рассказывать о себе слишком много. А вот дом пришлось спешно оставить, и его было жаль. Поиск нового жилища займет время.
- Видишь ли, она нас разлюбила. И уехала. Но ты не переживай, папочка о тебе позаботится. Мы ведь семья, верно? А теперь нас стало еще больше…
Он замолчал, услышав их приближение. Казалось, тьма в дальнем углу зашевелилась и разделилась на три сгустка, устремившихся к освещенному участку подвальной лестницы по черной глади воды. Лиза вжала голову в плечи и зажмурилась, прильнув к ноге Марка. Что ж, ее страх можно было понять: его новые вриколакосы имели весьма устрашающую внешность. Мерцающие глаза хищников, оскаленные пасти, срывающаяся с губ слюна… Они проснулись к новой жизни лишь недавно – он обратил их неделю назад, втайне от Изы – а потому все время были голодны.
Когтистая тонкая рука с обрывками одежды, скорее напоминавшая птичью лапу, схватила принесенную им женщину за ногу и рывком стащила вниз, в воду, откуда тут же донеслось громкое урчание, сопение и чавканье. Тело смертной, которая имела счастье умереть, так и не приходя в себя, в считанные секунды было опустошено, иссушено, выпито до последней капли. Звери насытились.
- Идите сюда, дайте на вас взглянуть. – велел Марк, и созданные им твари послушно поднялись на свет.
Этих троих он выбирал с особой тщательностью. Двое мужчин примерно тридцати лет и одна совсем юная девушка. Мужчины, Матвей и Илья, были воплощением грубой физической силы – оба высокие, могучего телосложения, похожие, как братья, с тем исключением, что Матвей наголо брил голову, а Илья был коротко стриженым блондином. Особым умом они не отличались, но Марк ценил в них другие качества: не знающую преград медвежью силу, хитрость, кровожадность, агрессивность и жестокость, выделявшую этих двоих еще при жизни людьми. При этом оба, точно цепные псы, с готовностью повиновались более сильному и интеллектуально развитому лидеру – своему новому хозяину. Ко всему прочему, они были на редкость неразговорчивы. Идеальные вриколакосы.
Девчонка же была уникальна – обладала врожденным чутьем на нечисть. Внимание Марка она изначально привлекла в качестве жертвы, шагающей в одиночестве по вечерней улице. Затаившись в тени дома, он, как обычно, поджидал ни о чем не подозревающую добычу, но в этот раз все обернулось иначе. Девушка застыла как вкопанная, не доходя до его убежища пары десятков метров, а потом, к его изумлению, развернулась и бросилась наутек. Он, конечно, нагнал ее в три счета, и уже потом, вкусив ее крови, понял, в чем дело. Вера (так ее звали) обладала редким даром: видеть истинную суть вещей, проникать в потустороннюю природу мира. Со временем она могла бы стать сильным медиумом – но Марк уготовил ей другую, лучшую судьбу. Судьбу своего вриколакоса, послушной и, что важнее, полезной марионетки. С ней было сложнее, чем с ее «братьями»: подчинялась она ему во многом благодаря силе его внушения, дающую ему власть над своими вриколакосами. В ее жилах теперь текла его кровь; постоянный голод туманил ее разум, а он приносил ей пищу, был с ней ласков, убеждал в высшем предназначении и избранности подобных им существ. Он был силен, красив и умел возбуждать к себе любовь. Скоро отголоски воспоминаний о человеческой жизни окончательно перестанут тревожить девочку, что укрепит ее преданность. Хрупкая, миниатюрная, с большими темно-голубыми глазами и короткой растрепанной стрижкой, она напоминала бы эльфенка, если бы не мерцающие хищным светом зрачки и торчащие из-под верхней губы клыки. Рядом с Ильей и Матвеем она выглядела настоящей дюймовочкой. Впрочем, все трое вполне мирно уживались друг с другом: так велел хозяин. Еды им хватало; он об этом позаботился. И сейчас Марк был доволен своей предусмотрительностью. Приехав в город, он вникнул в образ жизни местных Истинных, а затем привлек их внимание «дикими» вриколакосами и таким образом обозначил свою позицию. Это был вызов и одновременно – предупреждение. Он один сумел расправиться с их предводителем (ничтожная доля участия Лейлы не в счет) и его слугами; теперь же, когда в его распоряжении - трое молодых, сильных, новорожденных вриколакосов, дело оставалось за малым. Что он станет делать после, заполучив единоличную власть над городом и установив в нем свои порядки? Скорее всего, она ему быстро прискучит. Что ж, в мире еще достаточно Истинных, которым стоит напомнить о заветах предков.