От опустошения и чтобы хоть чуточку заглушить свою боль, я стала ей отвечать:
— Я люблю его. Он мой сыночек. Он часть меня.
— Любовь? Да что такое эта ваша любовь? Ваша любовь убивает! Это боль!
— Мы заботимся о вас.
— Да дети бегут от ВАС! Там, рядом с вами боль и слезы!
— Ты любила?
— Да! Это сделало только больнее!
— Ты наверное мальчика полюбила, а он тебя невниманием обидел?
Ответом мне был...хохот? Больше это было похоже на воронье карканье.
Я не угадала. Не то.. Не верно. Но почему-то мне стало казаться, что пока стоит рядом эта девочка – гусь (хотя, скорее нависает надо мной), моя нить дрожит, но не рвётся! И я пока здесь. Пока она меня не выгонит. Закончит разговор, или просто уйдёт, и нить порвётся навсегда. И я окончательно потеряю надежду. Это заставляло меня разговаривать с этим озлобленным на весь мир ёжиком – гусёнком. Эгоистичным подростком, которого все обидели. Или обиделся он. И теперь эта раненая душа ненавидит и мстит всем взрослым в моём лице. Я должна понять её. Это мой единственный шанс. гуси не бывают ёжиками! Я была ребёнком, подростком. Я тоже ссорилась и обижалась на маму. Я смогу! На меня накатило спокойствие:
— Кто тебя обидел? Расскажи. Тебя ведь обидели? Не поняли?
— Не старайся! Больше не получится. Взрослые лживы, это все знают! Они завидуют беззаботности детей. Поэтому они унижают их. Подчиняют своей воле. Но я больше этого не позволю! Я уже не маленький ребенок.
Она осеклась, и опять вспышкой пронеслось осознание:
«Ведь ей уже скоро восемнадцать! Хоть она и мелкая, но это не дитё!»
— А ты ведь уже не можешь далеко уходить от арки, и Мир уже выселяет тебя, ведь тебе скоро восемнадцать лет. А здесь Мир де...
— Да! Но я не буду такой как ты! Как все вы! Я буду помогать другим детям, рассказывать им о том, где находится переход! Буду провожать их сюда! Спасать их от вас!
Я снова оглянулась на арку, на метельную круговерть того мира за ней. Он жил своей жизнью, никто не сворачивал к этой арке, как будто арки и не было. Валера давно ушёл. Видно, само место отпугивает от себя «лишних» для этого Мира людей. Дети в безопасности. От взрослых. А те ждут и верят.
Я вдохнула... А выдохнуть не смогла. Опять озарением пронеслось понимание, как подросток из этого Мира оказывается отторгнут Миром. И оказывается там. По ту границу арки. Как он стоит и не понимает что ему делать? Он совершенно один! Нет никого. Ничего. Даже Мир, что взрастил, защищал и заботился, даже он его предал! Отторг! Вот откуда столько зла в этом ёжике. Она почти «там»... А что потом?
Потом такие «ничейныши» покупают квартиры и живут в доме напротив арки? Чтобы смотреть на неё и понимать, что никому не нужен. А другие там! И ничего не изменить! Сквозь пелену моих размышлений до меня продолжали доноситься слова:
— ... ваши игры! Октябрята, примерные ребята! Пионеры! Тфу! Хорошо, хоть додумались отменить это всё! Всем пример! Задолбали! Уступи место старой карге, которой дома не сидится! Помоги ей её кошёлку донести! Через дорогу переведи старичка... – продолжала изливать свой яд гусёнок,– То в магазин, то уборка, то контрольные...
«А ведь они забывают дорогу сюда! Как только вышли – забывают, иначе толпились бы у арки пытаясь пробить эту границу между Мирами! Да и какие квартиры в доме? На что? Откуда у них деньги? Они же ничего не умеют, нигде не учились. Да и о возвращениях восемнадцатилетних подростков, пропавшими детьми я ничего не слышала. Или если бы у них была амнезия... Приюты для душевно больных били бы в набат. А у нас тишина. Только пропавшие. А детей здесь бегало много. Да и возраст их был разный».
Мысли мои продолжали свой полёт:
«Пионерия? А что плохого? Я тоже была пионеркой, в комсомол вот не успела, хотя речь учить начинали. Не успела. На год не успела. Да и... А ведь мне тридцать лет, а ей всего восемнадцать. Как она успела в октябрята?»
Бум...
«Бедная моя голова!»
Снова вернулся голос ёжика, который всё продолжала:
— И теперь...
— А ведь время тут идёт по-другому, — перебила её я, — по-разному для всех, да?. Кто-то растёт быстро, кто-то долго.
— Откуда ты знаешь?
От удивления гусёнок даже сказала это нормальным голосом. Даже черты разгладились и проглянули детское миловидное лицо, а не гримаса.
— Вы попадаете сюда злые, обиженные на родителей, родных. Но не понимаете, что родные не завидуют, а воспитывают вас, хотят научить вас жить в мире умея то, что поможет вам выжить. Они волнуются за вас! Знаешь, какая самая главная обязанность родителя?