Да, напряжение колыбели почувствовала зябко поежившись и...
— Как тебя зовут?
А то всё ёжик, гусь, фурия...
— Ксюша.
Голосок её совсем стих...
Стало свежо. Даже ветерок поднялся, я то его в своем пальто и не чувствовала, а Ксюша обвила себя руками, опустившись на траву напротив.
А я отчётливо поняла – это Мир напуган, у меня была не одна слушательница. Мир ощутил колебания детей, познавших новое, беспокойство, метание. И он почувствовал силу моей правды. А ведь сам Мир колыбели – прекрасное место, для тех, у кого нет ничего, кто мало чего может сам. Кто действительно нуждается в защите. Были, есть и будут страшные и опасные взрослые, у которых есть дети. Были, есть и будут страшные трагедии, когда дети остаются одни... Простите нас дети, никто не отменял действительно опасных и грустных ситуаций. Только отпускает их Мир слишком поздно и в никуда! И дети по прежнему остаются слабыми и беззащитными перед реальностью. А ещё я поняла, что Я буду всё это помнить! Даже пройдя через арку обратно. Я пришла другим путём и по другой причине. И ухожу иной. Мне кажется, я тоже повзрослела. Прежней мне не быть. Теперь я тоже буду знать все лавки для Мира колыбели. Но главное я буду встречать каждого, кто будет выходить из него. Алёшку мне не дождаться, он выйдет после... После меня. Но ведь хоть чему-то я его научила! Он хороший и сильный, он запомнит!
А я буду тем провожатым, который подставит своё плечо этим маленьким глупым ёжатам! А потом будет Настёнка. Она продолжит. Я ей всё объясню. За Алёшкой она не пойдёт – она будет учиться за двоих. Чтобы однажды встретить у арки его.
Я встала. Слёзы текли ручьём, но я поклонилась колыбели:
— Спасибо тебе за то, что даёшь деткам то, что мы дать не смогли. И научить не получилось. А я буду учиться давать им то, что смогу, и что не смог ты. Буду возвращать их обратно. Делая их жизнь полноценной! Причесывая ёжиков и расправляя смятые души и сердца. Я отдаю себе отчёт, просто не будет. Но иначе я не смогу! Колыбель, научи их терпимости и пониманию. Нас вот как-то плохо научили. Спасибо и... позаботься об Алёшке. Я его очень люблю! Пусть он помнит хотя бы Настёнку! Мой маленький храбрый воин! Маленький мужчина. Он умчался спасать друга, товарища. Был там, где считал нужным быть. Ведь за друга нужно быть горой. Алёшка тоже, как и я, любил «балладу о книжных детях» Высоцкого. И я верила, что книжки он будет читать нужные!
Нить моего пути беззвучно лопнула. В ушах даже не зазвенело. Стало оглушительно тихо.
Я перевела взгляд на девчушку, что сидела рядом с аркой. Плакать она уже давно разучилась. Ну хоть и равнодушия и злобы уже не было. Волнение выдавали побелевшие костяшки пальцев, которыми она вцепилась в траву Мира колыбели. Она была... напугана? Ошеломлена? Она осознала, что винить ей больше некого, она наказала всех. Правых, виноватых. Себя. И только ей с этим теперь жить. Но будет ли она это помнить? Даже и хорошо, что нет. Счёты предъявлять уже поздно. И больше во всей вселенной не будет ни одной родной души. Не будет своего места. Не будет даже прошлого! Оно тоже исчезнет.
Мне тоже здесь делать было нечего. Всё сказано. Всё испробовано. Мир выдохнул, радуясь нашему уходу, но он тоже приобрёл сегодня некий опыт. Он тоже сегодня многое осознал.
— Пойдем, сестрёнка, — протянула я руку той, которая потеряла сейчас больше меня. — Нам пора.
Арка колебалась последние минут пять, будто пытаясь втянуть нас. И то, что именно нас, а не меня, понимали мы обе – трава вокруг Ксюши пожухла и стала покрываться инеем. Мир колыбели отторгал ту, что выпестовал.
— И ты и я здесь чужие.
Я плакала, моё сердце разрывалось на части. Ведь я не смогу увидеть, как взрослеет мой сын, как меняется. А я теперь буду встречать своих сестрёнок и братиков. Сколько смогу! Тех, кто однажды выбрал лёгкий путь, или заблудился, как мой Алёшка. Или спасался от боли и страха. Береги их всех, Колыбель!
— Меня зовут Лена
— Угу, – было мне ответом.
Путь назад был простым – два шага и арка позади. На Ксюше — темный пуховик, сапоги, шапочка, варежки. Ну, хоть не голу – босу выкинул! Последний дар Мира колыбели.
Она моргнула, потёрла лицо пушистой рукавичкой.
— А... – посмотрела она на меня
— Ксюша, всё хорошо, я Лена, твоя сестра. Пойдём домой, дома Настёнка нас ждёт. Племяшка твоя.
— А, где...
— Ну, скользко, ты стукнулась, расскажи, что ты помнишь, а я дополню остальное.
Уже уводя недоумевающую девчушку и мою новую первую сестру, я оглянулась на арку. А за ней виделся такой же двор, который заметало первым снегом этой зимы. Уже дойдя до поворота у магазина, я почувствовала отголосок трёх вспышек в себе: ведь теперь мы с этой аркой «связаны» навсегда.