— Это сейчас не важно. Подумай только. Если Зои была беременна, то от человека, верно? Может, нет никакой межвидовой ненависти и наказания за межвидовую связь? Их убил ее бывший любовник!
Нарцис нахмурился еще больше. Сев ровнее, он размял мышцы шеи, повернув голову вправо-влево до пронизывающего хруста шейных позвонков. И посмотрел на Миру так, словно та сказала величайшую в мире глупость.
— Почему же тогда Зои Огнецвет оказалась досуха осушена? — спросил он без намека на прежнюю шутливость.
И Мира начала осознавать, что действительно совершила величайшую глупость за этот день.
Видя ее растерянный вид, вампир заулыбался.
— Мне уже становится по-мужски жалко Аристарха. Разве что ты специально сбегаешь с ваших встреч при первой же возможности, потому что поняла, что он тебя не интересует.
Нарцис встал со стула. И потянулся, вскинув вверх руки. Заправленная в брюки футболка приподнялась, оголяя часть плоского живота с безупречной кожей оттенка белоснежной жемчужины: такой же гладкой и практически сверкающей.
— Одно твое слово, дорогая, что Аристарх тебе неинтересен и докучает, и я избавлю тебя от необходимости быть вежливой девочкой и соглашаться на встречи с ним.
Мира слегка осунулась, растеряв весь свой настрой. Ее вид вызывал у мужчины чувство жалости, как если бы он смотрел на последнего в коробке щенка, которого никто не хотел забирать домой. И он весь такой одинокий и замерзший, оставшийся без братьев и сестер, сидит один одинешенек, понимая, что где-то совершил ошибку. Может, стоило громче лаять? Или вилять хвостом? Выпрыгивать из коробки, чтобы человеческие руки подхватили мохнатое тельце и унесли туда, где будет светло и тепло?
— Так что? — Нарцис обошел стол и встал напротив Миры, слегка наклоняясь к ней, чтобы пристальнее вглядеться в женское лицо. — Одно твое слово.
На короткий миг Мира подумала, что Нарцис говорит со всей серьезностью, на которую был способен. Одно ее слово и Тарх больше к ней не подойдет. Не посмотрит в ее сторону. Не посмеет даже дышать рядом с ней.
От мыслей об этом у Миры в груди разорвался снежный комок.
«Ты часть моего собственного «улья», Мира», — прозвучал голос Нарциса в ее голове.
Что эти слова значили для самого Нарциса?
Что он пытался сказать ей?
— В-все нормально, — пробормотала она, отодвигаясь от напарника.
Теперь перед глазами отчетливо всплыл образ Тарха, оставленного в кафе. Он был расстроен, когда она засовывала в рукава куртки руки, поглощенная лишь одним: вернуться к Нарцису и рассказать напарнику о своем предположении.
— Думаешь… на этом все?.. — отводя взгляд в сторону, спросила Мира. — Второй раз был последним?..
В груди заскребло от странной досады. Как когда удача отвернулась от тебя в последний раз. Или как если человек, которого ты пропустил вперед себя в очереди с одной буханкой хлеба вдруг стал тысячным покупателем магазина и выиграл суперприз, который, если бы не ты сам, был бы твоим.
Мира уже до боли искусала нижнюю губу — на тонкой коже проступила отметила от зубов и сама губа, налившись кровью, покраснела, чуть опухнув. Она сама отталкивала от себя Тарха, который нравился ей настолько, что снился. И не в самом подобающем для простого коллеги виде. И позах.
— Аристарх человек нашего круга, дорогая, – в итоге произнес Нарцис, сдаваясь. — Но если он решит, что вечно убегающая женщина не его типаж, то пусть поищет женщин вдали от отдела.
Мира с благодарностью посмотрела на напарника. И решила, что перед Тархом за свое поведение следовало извиниться. И пригласить его на встречу, которое точно будет сведением. Она даже приоденется и наведет марафет. Возможно, подготовится для чего-то большего, чем простые посиделки в ресторане за вкусным ужином и приятной беседой на нерабочие темы.
Ну а если Тарх откажется, то уже ничего не поделаешь.
Решив, что найдет Тарха чуть позже, Мира вновь была настроена на рабочий лад.
— Но ты же согласен, что если Зои была беременна... в чем я сомневаюсь, ведь сильнее доказательств, чем фотографии, в этом плане не существует. Она была плоской, как не посмотри. Но даже если допустить, что за последние недели ее незаметный до этого живот вдруг начал надуваться до девятимесячного размера, кто тогда отец? Уж точно не Томаш Поган. Разве только он недавно прошел метаморфозу, а ребенка успел зачать до этого.