Нарцис фыркнул.
— Ее Величество и страх, — две вещи несовместимые.
— И все же.
Нарцис о чем-то задумался.
— «Улей» гудит, — сказал он. — Ее Величество заперлась в своих покоях и никого не хочет видеть.
— Даже тебя? — вырвалось у Миры.
И она быстро прикусила язык.
Взгляд Нарциса скользнул по ее лицу. В его золотистых глазах мелькнуло удивление, а затем застыла жесткость и могло показаться презрение. Мире стало не по себе от его взгляда.
— Н-ну ты же у нее на хорошем счету, разве нет?
Ее голос дрожал.
От испуга?
Или от стыда?
— Забудь уже о том, что когда-то услышала от кого-то, — пробормотал вампир даже не стараясь скрыть раздражения. — Для Ее Величества я такой же, как и все остальные.
«Но ведь это не так, и ты это знаешь», — подумала Мира.
Озвучить только не осмелилась.
Несколько минут они провели в тишине.
А затем Нарцис заговорил так, будто не было этой удушающей тишины из мыслей и недомолвок, повторяя:
— «Улей» гудит. Молодняк этого не понимает, но старики все на взводе. А Ее Величество заперлась и ни с кем не хочет говорить.
— Из-за убийства Зои Огнецвет и Томаша Погана?
— Да. Конечно об этом в «улье» не говорят, но все и так ясно.
— А Томаш был вхож в «улей»?
— Вхож? — Нарцис покачал головой. — Мы все туда вхожи.
— Ты ведь понял, о чем я. Он был кем-то… важным?
— Нет. Ничего такого.
— Хорошо. Значит, их убили не потому что они, Зои Огнецвет и Томаш Поган, — сотрудники мэрии.
— Их убили за связь, Мира, — уже несколько устало выдохнул Нарцис. — Какие причины не придумывай, верна лишь эта, — их убили за то, что они были парой. Парой, которую общество не принимает.
— Но не единственные же они такие на весь город, — не согласилась Мира.
Были другие. Мира хотела верить, что были и другие мужчины и женщины, принадлежавшие разным видам, но любившие друг друга вопреки всему: происхождению, общественному порицанию.
— Чем же Зои и Томаш отличились в глазах консерваторов от других пар? — добавила Мира. И сама нашла ответ на свой вопрос: — Она была беременна.
И вновь повторила, что это было невозможно.
— Но именно так и рождаются королевы, — сказал Нарцис. — От союза человека и вампира.
Но если это так, то где ребенок, который, по утверждению Богдана, еще недавно находился в животе у Зои Огнецвет?
***
В совещательном зале было душно. Ароматы десятков духов и одеколонов, а еще пота и кофе перемешались в неописуемое нечто, что даже у Миры кружилась голова. Она исподлобья взглянула на сидевшего рядом с ней Нарциса. Его лицо оставалось беспристрастным, но нос то и дело морщился, буквально на секунду-другую.
— Им бы здесь проветрить, — прошептала Мира.
Нарцис даже не посмотрел на нее, но усмехнулся. Все его внимание было обращено на тучного мужчину на сцене, — начальника, который со вчерашнего вечера пребывал в плохом расположении духа.
В совещательном зале редко собиралось столько народа. Разве что перед крупными государственными праздниками или в день награждений, когда высшие чины зачитывали с небольшой сцены свои речи, написанные кем-то другим, а подчиненные аплодировали, будто у них не было других дел, кроме как сидеть в душном помещении и хлопать в ладоши. Но сегодняшний день не был праздничным, предпраздничным или днем, когда кому-то вручали грамоту или медаль.
Их собирали для чего-то важного.
Мира даже слышала, будто мэр лично собирался посетить их совещание.
«Что логично, если учитывать, что Зои и Томаш были сотрудниками мэрии», — подумала она, и внезапно сквозь удушливое амбре почувствовала пробившийся аромат корицы.
Мира невольно встрепенулась. Если она уловила этот запах, то Тарх был где-то совсем рядом. Но слева от нее сидел Нарцис, справа и перед ней стулья пустовали. Мира обернулась. Тарх занял место позади нее, и демонстративно что-то читал в своем телефоне. Его палец скользил по экрану, пролистывая новостную ленту, — голубые блики отражались в его глазах, и поняв, что мужчина не обратит на нее внимание, Мира разочарованно отвернулась от него.