— Везет.
Тарх улыбнулся.
— Думаю, у тебя отгулов тоже немало.
— Но мне не предлагают их отгулять, — фыркнула Мира.
И осеклась, поднеся к губам пальцы.
«А ведь Нарцис прав… я неосознанно копирую его».
Если бы она не задумалась о том, как так получилось, что повадки напарника накрепко укрепились в ней, и когда это произошло, то заметила бы, что Тарх внимательно следил за ней. Но в себя Мира пришла только когда услышала его вопрос:
— Так… что там со вчерашним делом?
Мира моргнула, и будто смахнув с глаз пелену, посмотрела на Тарха.
— Вчерашнее дело?.. — переспросила она, чувствуя, как щеки начинают пылать. Но быстро догадалась что к чему: — А-а, ты о тех трупах?
— Да. Кажется, дело будет интересным.
«Интересным?»
Мира даже задумалась.
А затем вспомнила, как Зои Огнецвет, точнее то, что осталось от ее тела, лежала на металлическом столе. Всего двадцать пять лет. Такая молодая. Жить бы да жить.
«Стоит ли любовь того, чтобы быть за нее убитым?» — задалась Мира вопросом.
И не смогла на него ответить.
Когда официантка принесла их еду, пожелав приятного аппетита и хорошего времяпровождения, Тарх снова заговорил о работе.
— Нарцис был в «улье»?
— Да. Не знаю, правда, что ему удалось выяснить.
— Из-за нашего обеда?
— Из-за того, что уже за полдень, а он все еще на ногах, — соврала Мира.
Пусть вампиры и могли, избегая прямых солнечных лучей, существовать при дневном свете, ночь — вот время их бодрствования. Если бы вчера ничего не произошло, то Мира сейчас занималась бы оформлением предыдущих дел, а Нарцис отсыпался бы в своей пещере.
— Я утром проходил мимо начальника, — ковыряясь в салате, произнес Тарх, — он был не в настроении.
У Миры по спине пробежала неприятная волна.
— Думаешь из-за моего дела?
Тарх опять пожал плечами.
— Не знаю. Но секретарь сказала, что к нему сегодня лучше не заходить. Он со вчерашнего вечера на телефоне с мэрией.
Секретарем была миловидная девчушка восемнадцати лет, рыженькая, все лицо в конопушках. Ингрит. Каждый, кто шел к начальству с каким-нибудь вопросом, да даже если тот сам вызвал, вначале спрашивал у Ингрит, в каком босс настроении. Если все было в порядке, девушка одобрительно кивала. Если же настроения у начальника не было, она смешно перекрещивала входящего в кабинет несчастного. Даже если тот был вампиром.
Хотя вампиры, в большинстве своем, относились к религии также, как и люди. Кто-то верил. Кто-то нет. Зависело лишь от того, каким верующим был вампир до прохождения метаморфозы.
— Вспомни, когда у нас в последний раз совершалось убийство такого... масштаба.
На памяти Миры такое случилось впервые.
Убивали людей, но чаще всего люди.
Убивали вампиров, и чаще всего люди.
Вампиры редко конфликтовали друг с другом. А если подобное и происходило, то все решалось тихо, через королеву. Виновные наказывались, а сор не выносился из «улья».
Даже если в смерти человека был виноват вампир, дело старались максимально замять.
Население Новограда было не равным, вампиров было около тридцати процентов. А люди, что жили в городе, если за последние двадцать лет не были в нем рождены, переселялись, проходя жесткий отбор.
В Новограде не мог жить кто попало. Но тех, кто остро реагировал на несправедливость по отношению к своему виду, было больше. И даже если вампиры сильнее... люди брали количеством и отсутствием врожденных отклонений, — таких, как ультрафиолет.
— Ты сказал, что это убийство на почве межвидовой ненависти, — начала Мира, стараясь аккуратно подойти к теме. — Но Нарцис... и я, считаем иначе.
Тарх опустил взгляд в тарелку и вновь поковырялся в листьях салата, воткнул острия вилки в маленький помидор.
— Межвидовая связь?
Мира кивнула.
И заметила, как уголки рта мужчины дернулись вниз.
— Ты считаешь это отвратительным? — спросила Мира прежде, чем успела осознать смысл своего вопроса.