– Теперь представьте себе, – с явным удовольствием продолжал доктор Брид, – что существует множество способов кристаллизации, замораживания воды. Предположим, что тот лед, на котором катаются конькобежцы и который кладут в коктейли – мы можем назвать его «лед-один», – представляет собой только один из вариантов льда. Предположим, что вода на земном шаре всегда превращалась в лед-один, потому что ее не коснулся зародыш, который бы направил ее, научил превращаться в лед-два, лед-три, лед-четыре… И предположим, – тут его старческий кулак снова стукнул по столу, – что существует такая форма – назовем ее лед-девятъ – кристалл, твердый, как этот стол, с точкой плавления или таяния, скажем, сто градусов по Фаренгейту, нет, лучше сто тридцать градусов.
– Ну, хорошо, это я еще понимаю, – сказал я.
И тут доктора Брида прервал шепот из приемной, громкий, многоголосый шепот. В приемной собралось девичье бюро.
Девушки собирались петь.
И они запели, как только мы с доктором Бридом показались в дверях кабинета. Все девушки нарядились церковными хористками: они сделали себе воротники из белой бумаги, приколов их скрепками. Пели они прекрасно.
Я чувствовал растерянность и сентиментальную грусть. Меня всегда трогает это редкостное сокровище – нежность и теплота девичьих голосов.
Девушки пели: «О светлый город Вифлеем». Мне никогда не забыть, как выразительно они пропели: «Страх и надежда прошлых лет вернулись к нам опять».
21. Морская пехота наступает
Когда старый доктор Брид с помощью мисс Фауст раздал девушкам рождественские шоколадки, мы с ним вернулись в кабинет.
Там он продолжал рассказ.
– Где мы остановились? А-а, да! – И старик попросил меня представить себе отряд морской пехоты США в забытой Богом трясине. – Их машины, их танки и гаубицы барахтаются в болоте, – жалобно сказал он, – утопая в вонючей жиже, полной миазмов.
Он поднял палец и подмигнул мне:
– Но представьте себе, молодой человек, что у одного из моряков есть крошечная капсула, а в ней – зародыш льда-девятъ, в котором заключен новый способ перегруппировки атомов, их сцепления, соединения, замерзания. И если этот моряк швырнет этот зародыш в ближайшую лужу?..
– Лужа замерзнет? – угадал я.
– А вся трясина вокруг лужи?
– Тоже замерзнет?
– А другие лужи в этом болоте?
– И они тоже замерзнут?
– А вода, родники и ручьи в замерзшем болоте?
– Замерзнут?
– Вот именно – замерзнут! – воскликнул он. – И морская пехота США выберется из трясины и ринется в бой!
22. Молодчик из желтой прессы
– А есть такое вещество? – спросил я.
– Да нет же, нет, нет, нет. – Доктор Брид опять рассердился на меня. – Я рассказал вам все это только для того, чтобы вы представили себе, как Феликс совершенно по-новому подходил даже к самым старым проблемам. Я вам рассказал только то, что Феликс рассказал генералу морской пехоты, который приставал к нему насчет болот.
Обычно Феликс обедал в одиночестве в кафетерии. По неписаному закону никто не должен был садиться к его столику, чтобы не прервать ход его мыслей. Но этот генерал вошел, пододвинул стул и стал говорить про болота. И я вам только передал, что Феликс тут же, с ходу, ответил ему.
– Так, значит… значит, этого вещества на самом деле нет?
– Я же вам только что сказал – нет и нет! – вспылил доктор Брид. – Феликс вскоре умер. И если бы вы слушали внимательно то, что я пытался объяснить вам про наших ученых, вы бы не задавали таких вопросов! Люди чистой науки работают над тем, что увлекает их, а не над тем, что интересует других людей.
– А я все думаю про то болото…
– А вы бросьте думать об этом! Я только взял болото как пример, чтобы вам объяснить все, что надо.
– Если ручьи, протекающие через болото, превратятся в лед-девять, что же будет с реками и озерами, которые питаются этими ручьями?
– Они замерзнут. Но никакого льда-девять нет!
– А океаны, в которые впадают замерзшие реки?
– Ну и они, конечно, замерзнут! – рявкнул он. – Уж не разлетелись ли вы продать прессе сенсационное сообщение про лед-девять? Повторяю – его нет в природе.
– А ключи, которые питают замерзшие реки и озера, а все подземные источники, питающие эти ключи…