Второй - щуплый седой старичок с реденькими волосами и бородкой, сморщенным, как печеное яблочко, личиком. Старичок был нетверд в ногах, но палкой не пользовался. Своими выцветшими глазками старик как-то оценивающе оглядел Файдиаса, Тауша и скованного преступника с ног до головы. Файдиас непроизвольно поежился, а Тауш и вовсе попятился.
Рыже-черный детина пробасил:
-- Вот, господин учитель, этого вот пытать велено. А как его пытать? Уйдет! Давненько колдунов у нас не бывало. Только та ведьма, что первую королеву отравила, да у ней и силы никакой не было, так, хитрость одна. Помогите уж, господин учитель, за мной никогда не пропадало, отслужу по совести.
Старик снова мелко захихикал, потянулся потрепать детину по щеке, не достал и потрепал по сильно выдающемуся мохнатому животу.
-- Да уж, знаю, ты хороший, почтительный мальчик. Ужо помогу, не беспокойся, и много за помощь не возьму. Колдун там, не колдун, какая разница: любого мамка рожала, у каждого плоть болит. И колдунов приходилось работать, и герцогов, и прочих всяких, и на каждого свой подход найдется.
Он снова нехорошо, как бы примериваясь, глянул на Тауша и Файдиаса и завозился в небольшой сумке на поясе. А Файдиасу вдруг стало до безумия жаль малознакомого мага. Глянул незаметно - может, пришел в себя и сможет исчезнуть? Нет, вряд ли, приоткрытые глаза закачены и голова запрокинута.
Старик тем временем вытащил из своей котомки какой-то комок и отдал палачу:
-- На, забей в рот ему, покрепче, чтоб не выплюнул.
А сам поверх оков на руках и ногах повязал пленнику какие-то жалкие, тонкие, лохматые веревочки.
Файдиас решил вмешаться:
-- Что это, старик? И вообще, кто ты такой?
-- Кто я такой? Молодой, видать, не знаешь. А вот учитель твой меня знает, и я его знаю. Сходи, спроси. И Искусство я изучал, как же без Искусства. Эх, молодость да старость... Кости мои вот высохли, а то бы ты меня тоже знал.
-- В рот-то ты ему что запихал? Я должен за ним следить, чтоб не ушел.
-- Видел я, как ты следил-то. А в рот что положил? Ведьмины слезки, что ж еще? Неуж не слыхал? Слыхал, слыхал, забыл только, видать. Ниче, вспомнишь. И веревки тож из ведьминых слезок. Сохранил вот, они на вес золота теперь, и пригодились. С ними колдун заклинание не сотворит и никуды не денется, оков не сбросит. Идем, ладно уж, проследишь за работой, как приказали, и доложишь кому следует.
Старик подмигнул Файдиасу, махнул рукой детине, тот взвалил колдуна на спину. Файдиас попробовал воспротивиться и провести допрос прямо на месте. Но старый заупрямился.
-- В пытошную только, там струмент, все, что для работы потребно. Да не боись, не уйдет. У меня ни один еще не ушел. А в пытошной будет покрепче: сколько народу там кровь пролили и страдание приняли! А многие и жизнь потеряли! Место силы! - старик мерзко ухмыльнулся и снова подмигнул.
Файдиаса покоробило, ему не улыбалось присутствовать на каких-либо допросах. Вдобавок он чувствовал, что его собственное положение в присутствии странного старика пошатнулось, как будто он был не почитаемым всеми придворным магом, а крайне подозрительным типом, которого следует немедленно прихватить за бока и тащить к дознавателям, вызнавать злые намерения. Колдовское зрение показало магу на месте старика лишь плотный кокон защиты. Такую защиту творили лишь сильнейшие, и, как правило, только в минуту смертельной опасности. Слишком велик был расход сил. Большинство предпочитало обходиться другими средствами, кто чем.
-- Смотришь, - старик хихикнул. - Смотри, смотри. Может, что и усмотришь. - И пошаркал к выходу. Детина с его ношей - за ним. Маги неохотно потянулись следом.
-- Эй, старик, - окликнул Файдиас. - а как ты его допрашивать будешь, с кляпом-то во рту?
Старик захихикал. Это хихиканье уже начало доставать придворного мага, но, кажется, придется терпеть.
-- А ты как хотел его допрашивать? С удавкой-то на шее? Да очень просто: видимость проведенного допроса создадим, протокол напишем. Вот помощник твой и напишет, грамотный небось. Писца звать не станем: лишних людей нам не надо. А сообщники... Ты, маг, ну прям как дитя! Найдутся сообщники, как не найтись! Преступный маг же откуда-то приехал, где-то жил, с кем-то говорил. Его допросить нельзя, опасно, а вот господина Зарутиха очень даже можно: откуда маг взялся? Еще слуга у злодея был, в наказание его магу отдали, за непокорство, за дерзость. Вот вам, господин молодой маг, и еще один сообщник!