Аннеке еле сдерживала слезы.
ГЛАВА 22
Тяжелая дверь распахнулась, и солнце яростно опалило глаза, отвыкшие от света в каменном мешке, отозвалось болью в голове. Рядом раздалось гнусное хихиканье. Димир не повернул головы. Это хихиканье, казалось, он слышит все время, с самого начала времен. Мерзкий старикашка! Вот до кого хотелось бы добраться. В качестве предсмертного желания, а?
Словно в ответ на его мысли (а может, старикашка и впрямь слышал его мысли, с него станется!) гнусное хихиканье повторилось:
-- И не думай, колдунок, не надейся! Давай, шевели ножками-то, шевели, пользуйся, пока они у тебя еще есть! Вон туда двигай, прямо, на самое почетное место. Все уже собрались, ждут тебя, не дождутся.
Димир отстранился от человека в маске, взявшего его было за плечо, и осторожно шагнул вперед. Если двигаться плавно, боль от каждого шага отзывается во всем теле не так уж и сильно. Еще не хватало, чтобы к эшафоту его тащили волоком... по плохо отесанным булыжникам, устилавшим площадь...
Он никак не мог поверить, что для него все кончено. Он не мог потерпеть такое сокрушительное поражение. Он искал пути к бегству, искал источники силы, но ничего, ничего... Магический кокон опутал его, высасывал, лишал воли.
Еще несколько шагов... Димира оглушил вопль толпы. О щеку разбилось тухлое яйцо. Вонь. Это не страшно. А вот и камни... Один пролетел мимо... второй ударил вскользь, обжигая, рассек кожу на скуле.
Но его берегли, чтобы он не потерял ни одного мгновения предстоящей казни: двое стражников с плетками врезались в толпу, безошибочно нацелясь на нарушителя. Звуки ударов. Вопли.
Попытаться поглотить боль наказанного, гнев толпы, обиду и злость мальчишки, которого здоровенный детина, кузнец или кожевенник, отшвырнул в сторону с удобного места в первом ряду, испуг потерявшей ребенка женщины...Гнев, страх, ненависть, любовь - источники силы, их можно использовать... Ничего... Он не может пробиться через сеть заклятий. Кто сплел ее? Неважно... Для него это уже неважно...
Не может быть, чтобы не было пути к спасению! Неужели его могущество, которого он добивался так долго, которым он так гордился, ничего не стоит, и его сожгут, как обыкновенного деревенского колдуна, рассорившегося с односельчанами? В чем его ошибка?
Глаза заполнила тьма, в ушах раздалось такое знакомое шипение.
- Не знаеш-ш-шь, в ч-ч-чем твоя ош-ш-ш-шибка?! Да неуж-ш-ш-што?! Я ведь тебя предупреж-ж-ждал! Ты отрекс-с-ся от меня, от с-с-своего Уч-ч-чителя, и за это наказан!
Голос вдруг сделался ласковым, насколько голос Неназываемого вообще мог быть ласковым.
- Послуш-ш-ш-шай! И сейч-ч-ч-час ещ-щ-ще не поздно! Я могу вс-с-с-се прос-с-стить! Я могу ещ-щ-щ-ще помоч-ч-чь тебе, прямо с-с-сейч-ч-час!
Димир разлепил запекшиеся губы.
- Свою главную ошибку я совершил тогда, когда впервые с тобой заговорил.
Жуткий, свистящий смех.
- Ну, ну. Если передумаеш-ш-шь, позови. Но не слиш-ш-шком поздно, мне не нуж-ж-жен вер-ховный жрец-калека.
- Убирайся.
Мерзкий старикашка, провожающий его к эшафоту, забеспокоился.
- С кем это ты разговариваешь? Сдвигаешься потихоньку?
Димир не ответил. Боится старикашка. Правильно боится. На безумцев заклятия действуют слабо, или вообще не действуют, или действуют как-то не так. Если он действительно сойдет с ума... Но нет. Если не обезумел тогда, в детстве, то сейчас и подавно не светит. Кроме того, безумный маг вряд ли сумеет воспользоваться выгодами своего состояния.
Димир устремил взгляд прямо в солнце, не обращая внимания на боль, жжение под веками и неудержимо хлынувшие постыдные слезы, пытаясь впитать в себя энергию светила - единственного доступного ему сейчас источника силы.
Бесполезно: какой-то комок в горле не давал силе солнца влиться в тело, и солнечный огонь лишь опалил его глаза и мозг.
Лица, лица, лица... сливающиеся в одно, равнодушно-любопытное лицо толпы. Вот кто-то хохочет, какой-то парень ест пирог, пачкая жиром губы и щеки, а свободной рукой тискает свою девчонку, та строит ему глазки, и на ее лице нет ни сочувствия, ни даже любопытства, она слишком занята своим поклонником.
Он ищет сочувствия у девчонки? У собравшейся толпы? Тогда это действительно конец... Нет! Не может быть! Есть выход! Выход есть всегда, его лишь надо найти! Сейчас...
Димир лихорадочно огляделся. Трибуны, набитые разодетыми придворными... Король... Ко-ролева... Холодные, равнодушные... Ненависть короля была бы очень кстати, хоть король и не маг... впитать ее силу... Но нет, король не испытывает ненависти, он скучает, он разочарован затеянным представлением...