Аннеке, пытаясь унять сотрясающую ее мелкую противную дрожь, несколько раз медленно, глубоко вдохнула и выдохнула. Как учили. Помогло, но не до конца. Димир выпустил, наконец, ее руки, усадил ее к себе на колени, обнял и принялся укачивать, как маленькую. Аннеке крепко, изо всех сил прижалась к нему, обхватив его обеими руками. Посидела так. Потом решительно разжала объятия и встала на ноги. Заявила звенящим голосом:
-- Димир, мы немедленно уезжаем. Прямо сейчас. Бросаем все и уезжаем. Плевать на талисманы, плевать на вещи. Жизнь и свобода дороже.
Димир поднялся, подошел к окну, распахнул его и высунулся наружу чуть ли не наполовину. Постоял, глубоко вдыхая холодный утренний воздух. Обернулся к Аннеке и спросил деланно спокойным голосом:
-- Что ты видела?
Аннеке помотала головой.
Димир внезапно оказался рядом, сжал в ладонях ее щеки и поймал глазами ее взгляд. Аннеке почувствовала беспощадное вторжение в разум, попыталась освободиться, но маг не отпускал. Она не знала, сколько времени это продолжалось, но вдруг обнаружила себя в кресле возле кровати с чашкой чая в руке, рядом кукольный слуга Эд накрывал на маленьком столе завтрак на двоих. А Димир вновь стоял возле раскрытого окна и смотрел вдаль.
Аннеке всхлипнула, плечом вытерла слезы и принялась за чай. Димир уселся напротив. Некоторое время они молча пили чай. Завтрак на столе остывал, никому не нужный.
Димир поставил чашку, задумчиво посмотрел на нее и вдруг с внезапно исказившимся лицом смел все со стола. Завтрак и осколки посуды смешались на полу в странно-живописном беспорядке. Аннеке вздрогнула и испуганно сжалась. Димир коротко глянул на нее и мрачно сказал:
-- Прости.
Маленький слуга, тихонько стоявший у дверей, подобрался к столу и, осторожно шурша, принялся подбирать на поднос осколки. Маг яростно глянул на него, и понятливый Эд исчез. Димир встал, прошелся несколько раз по комнате и с угрюмым видом вновь уселся в кресло. Достал из-под подушки магический жезл, начертил им на столе несколько незнакомых Аннеке засветившихся синим пламенем знаков, и тут же стер их.
-- Нужно поговорить.
Аннеке, сжав чашку обеими руками, кивнула. Димир резко подался к ней.
-- Послушай, почему мы должны бежать?
Аннеке растерянно посмотрела на него.
-- Ну а как же еще? Тебя хотели казнить... А меня... Я ведь помогла тебе бежать с помощью моего талисмана. Об этом узнают... Тот страшный старик дознается... Или Файдиас... Он любит свое поместье и, наверное, не станет нас спасать.
-- О талисмане и речь! Бежать, скитаться, голодать и мерзнуть по ночам под открытым небом, тогда как талисман может исполнить любое наше желание?! Любое! Все, что угодно! И бежать? Пусть наши враги бегут от нас!
Аннеке вздохнула и покачала головой.
-- Ну, насчет голодать и мерзнуть ты преувеличиваешь.
Она помолчала. Ей почему-то стало страшно, захотелось оказаться далеко отсюда, захотелось установить защиту. Кого она боится? Неужели Димира? Да. Файдиаса она никогда не боялась. Может, потому, что знала его с детства? Она постаралась отбросить страх. И постаралась, чтобы ее голос звучал ровно и, самое главное, убедительно.
-- Димир, я долго об этом думала. Я не хочу использовать талисман. Это слишком опасно. Неосторожное желание может привести к ужасным последствиям. Загадывая желание, невозможно все предусмотреть.
Маг опустил голову и с такой силой сжал жезл, что побелели пальцы.
-- Ну какие могут быть ужасные последствия? Откуда? Ты несколько раз все же использовала талисман. Земля от этого не разверзлась, ведь так?! Чего ты боишься?
-- Я не могу этого объяснить, я просто чувствую опасность. До сих пор все обходилось. Но будет ли так продолжаться всегда? Как работает талисман? Мы не знаем. У всего на свете есть цена, которую приходится платить. Тэш заплатила жизнью.
Димир возник позади Аннеке, обнял ее за плечи.
-- Аннеке, я прошу. Не хочу бежать и скрываться, как побитая собака. Не желаю терпеть поражение. Меня пытали. Эти воспоминания... они жгут, не дают жить... Я хочу отомстить. Аннеке, пожалуйста! Если боишься сама... У меня хватит сил, я уверен.
Аннеке покачала головой.
-- Прости меня, но... нет. Слишком опасно. А месть... Она не дарит ни покоя, ни радости. Забудь все. Пострадало лишь твое тело. Ты не стал бы мстить камню, о который ушибся?
-- Стал бы! И пусть все камни торопятся убраться с моей дороги!