-- Это что еще такое? Я тебе что велела делать?! Вот я тебе задам сейчас! На чепь посажу! Вот я тебя!..
Щен жалобно завизжал, прижался к земле и пополз к ее ногам. Птичье Перо замахнулась прутом, но нарушитель порядка резво отпрыгнул в сторону и, странно перекувыркнувшись через голову, рассыпался искрами, а искры собрались в здоровенного парня лет восемнадцати, с широким добродушным лицом и маленькими серыми глазками. Парень плаксиво кривил лицо и с опаской прикрывал голову руками. Птичье Перо, не останавливаясь, стеганула парня по широченной мускулистой спине. Он жалобно завыл, искривив еще больше свой большой мокрый рот:
-- Маманя, дык чаво... Дык я...
-- Я тебе чего делать велела? - бушевала Птичье Перо. - На чепу привяжу!.. Я тебя... - и все махала прутом.
Парень подвывал и, довольно ловко уворачиваясь от ударов, чуть ли не ползал у ног разгневанной знахарки.
-- Я тебе чего велела?
-- Дык,.. забыл, вот!
-- Бревно сюды волоки, дурень здоровенный! Помнишь, какое? Забыл, поди...
-- Да вспомнил, вспомнил, счас вот...
-- Бегом! А ну!..
Парень на карачках отбежал от нее, поднялся и скоро потрусил в глубину леса, опасливо оглядываясь. Птичье Перо погрозила ему вслед прутом, нагнулась и оперлась ладонями на колени, переводя дыхание. Отдышавшись и не забыв прут, пригласила потрясенную Аннеке в землянку, где помогла привести в порядок запачканное платье и напоила дивно душистым травяным чаем с орехами. Разговаривали ни о чем, невпопад смеялись. Когда же Аннеке собралась уходить, Птичье Перо смущенно сказала:
-- Вот так и живем. В деревне сыночку лучше, спокойнее. В городе жизнь трудная, непонятная, да и обидеть могут. А здесь хорошо, лес, ему интересно, да и глаз посторонних меньше.
Аннеке робко спросила:
-- А зачем вы его превращаете?
-- Что ты, милая! Зачем же мне его превращать?! Такой уродился. Отец его - Ахтский волкулак. Меня наняли волкулака извести, а я... Увидела его только и сразу влюбилась. И то: собой красавец был... А уж сметливый да хитрый!.. А сынок такой вот получился. Где-то он опять застрял. Давай, провожу тебя, а потом пойду, поищу непутевого.
-- А он как же? Волкулак-то?
-- Так раз я не управилась, Эномиеля призвали, королевского мага, и еще одного, такого страшного, не ведаю уж, и кто он. Они его и положили, любовь-то мою. Долго провозились, по лесу бегаючи, но потом все же достали его. Меня с сыночком в заложники взяли, и он сам пришел.
Старуха во всхлипом вздохнула, отвернулась и с минуту сидела молча, только плечи вздрагивали. Потом налила еще по чашке чая. Знахарки молча выпили чай и распрощались. Аннеке со странным чувством отправилась домой.
Секрет Птичьего Пера раскрылся, и девушку сжигала жалость к злосчастным матери и сыну. В самом деле, в Ахте им жить было бы трудновато. А в деревне о странном сыне пришлой знахарки все знали, но никто не заикнулся. Даже Аннеке, вроде своей, ничего не сказали. Мол, пусть колдуньи сами меж собой разбираются.
Зима настала как-то сразу, неожиданно. Утром, выйдя по привычке босиком на свежий воздух, Аннеке погрузилась по щиколотку в обжигающе холодный хрустящий снег, который за ночь ветер намел под дверь. Этот снег, конечно, быстро растаял, но довольно скоро выпал вновь, и уже остался. А дальше пришли пронизывающие ветры и холод, туманы и метели. И бродить по горам стало не только неприятно и бесполезно, но и смертельно опасно.
Зимой Аннеке, как и раньше с Тэш, предпочитала сидеть у очага. Благо что было бы желание, а дело найдется. Сперва девушка привела в порядок свою зимнюю одежду и обувь, которая, пролежав семь лет в сундуке, хоть и заговоренная, да кое-где попортилась. Потом разобрала и уложила в мешочки и коробки травы. Составила снадобья, которые раньше приходилось применять чаще всего, хоть и не было у нее сейчас пациентов.
Нашлось еще множество мелких дел, которые на самом деле можно было бы и не делать, но почему бы не сделать, если делать нечего? А когда занятий как будто и не осталось, Аннеке вдруг заинтересовала ее пещера. Пещера была довольно большой, Тэш рассказывала, что на многие дни пути тянутся под землей обширные залы, коридоры, внезапно обрывающиеся под ногами глубокими колодцами и пропастями. Глубоко внизу в вечной тьме даже течет река с большим водопадом, заканчиваясь в спокойном огромном озере без дна и берегов.
Стены пещеры покрыты драгоценными камнями. Подземная река течет по руслу, засыпанному драгоценными камнями и золотым песком. Но из многочисленных жадных искателей сокровищ, рискнувших спуститься в подземный лабиринт, лишь единицы смогли вернуться обратно, часто поседевшие, с глазами, в которых застыл страх. Еще реже кому-нибудь удавалось добыть золото и самоцветы. Пещеру надежно хранили злые духи.