Мышонок подпрыгивал на табуретке от нетерпения и продолжал говорить. Аннеке уж показалось, что она должна нанести визиты каждому жителю этого города.
Все прошло чрезвычайно успешно: у ювелира-оценщика Аннеке за очень хорошие деньги продала самый маленький самоцвет. Оказалось, что в Ахте такие камни называются звездчатые огневики, они довольно редко встречаются, а сейчас как нарочно вошли в моду. Может, ювелир и нагрел руки на этой сделке, но, по уверению Мышонка, самую малость. С деньгами же они с Терентом везде пришлись ко двору желанными и любимыми клиентами.
Портной подобрал ей два уже готовых платья, одно на каждый день, прилегающее к фигуре, с широкой юбкой почти до пола, серое, но украшенное по вороту, манжетам и подолу тонкой вышивкой серебряными нитями, изображавшей маленькие цветы и листья. Аннеке не представляла, как такое роскошное платье можно носить ежедневно, на рынок и на улицу, но портной уверил ее, что это именно скромное повседневное платье, подобное платьям не бедных, но и не очень уж богатых горожанок.
Другое, темно-голубое, с небольшим шлейфом и декольте, украшенным шелковыми кружевами с золотой нитью, не подошло заказавшей его придворной даме герцогини, и портной уже посчитал его себе в убыток, а тут появилась покупательница. Дама предназначала платье всего лишь для завтраков дома, в кругу семьи, поэтому его можно было посчитать подходящим для выхода в гости и в храмы горожанке. Оба платья были как на Аннеке сшиты; то, что попроще, она сразу надела и почувствовала себя уважаемой волшебницей.
Городской староста встретил молоденькую знахарку весьма приветливо, налог за поселение и ведовство оказался малым. Работы маляра-художника выглядели весьма хорошо, и они с Аннеке сразу договорились о виде вывески и ее цене. Более того, маляр брался доставить заказ уже на следующий день.
У аптекаря, продающего также колдовские атрибуты и снадобья, оказался большой выбор, так что Аннеке не удержалась и купила несколько пакетиков редких трав, которые до этого дня встречала лишь в описаниях и на рисунках в старинных книгах, а еще кольцо-талисман, имевший вид обвивающейся вокруг пальца серебряной ветви с листочками и розовым сердоликом, искус-но выточенным в виде полу распустившегося бутона розы. Особой силы в этом кольце не было заметно, но Аннеке вдруг страшно захотелось его иметь, оно прямо-таки ласкало и грело ее палец.
Когда же Аннеке, усталая, довольная, с полной сумкой покупок, щедро вознаградив Терента за потраченный день, вернулась в " Петуха и Кастрюлю ", выяснилось, что хозяева освободили и вычистили просторную кладовушку, примыкающую к общей трапезной, специально для ее заня-тий и приема клиентов, а дополнительная плата невелика. Верно, Бауглок решил, что колдунья привлечет к нему больше посетителей.
Расплатившись с Бауглоком, припомнив расходы за день и пересчитав оставшиеся монеты, Аннеке решила, что денег хватит на три-четыре месяца, а ведь она собирается еще и принимать клиентов. Все сложилось замечательно. Она даже сможет помочь родителям, высылая им понемногу денег, с соседом огородником, например. Странно, почему Тэш не переехала в Ахт или какой-нибудь другой большой город? Наверное, очень любила леса и горы и черпала в них силу... И Аннеке неожиданно для себя опечалилась, вспомнив запах полыни в жаркий полдень за домом Тэш и как выглядело заходящее солнце у входа в пещерный храм. Но она отогнала тоску привычным усилием воли: перед ней новый путь, и его предстоит пройти до конца.
Через три дня от художника принесли вывеску, изображавшую очень похоже магический шар и горящие в темноте глаза. Хотя творческая натура маляра не позволила ему выполнить работу за оговоренное время, шар на картине действительно выглядел хрустальным, а глаза вышли такими жуткими, что в первое время посетители трактира от неожиданности шарахались.
Вывеска смотрелась загадочно и притягивала взгляд так, что матушка Тэра, увидев ее, сделала тайком знак, отводящий зло, а Бауглок хмыкнул. Несмотря на некоторую оторопь хозяев, творение малоизвестного таланта повисло рядом с развеселым недоваренным петухом, и Аннеке начала карьеру городской колдуньи.