Анатоль подошел ко второй лежанке и сел напротив дракона. Тот раскладывал принесенное — две литровые кружки, мясные нарезки, гигантские ролы, рис с васаби, салат с морскими гадами и копченый сыр.
— А вы давно знаете Лору? — спросил Анатоль, глядя, как дракон разделывает рыбу, избавляя ее от костей и шкуры.
— Лет пятьдесят. С тех пор, как Лео женился. Он ее знает с рождения. Мать Лоры официально находится на раскопках. Но я пытался ее найти, или хоть какие-нибудь раскопки, где бы в числе участников были драконы. Фактически Циллерия бросила дочь на Бруно, или та сама её к себе забрала, и укатила куда-то с мужем. Сам Лео вечно во что-то влипал. Говорили, что в Южной Америке у него есть жена и дети. Но именно это говорили и про Леонарда — его брата. Пиво только темное. Вы не против?
— Я за разнообразие.
— А нам, драконам, пиво нельзя. Так что — не пугайтесь, если с меня будет идти пар.
Дракон налил из бочонка две кружки пива, одну протянул Анатолю и в один глоток выпил пол-литра:
— Свежак! Ну, за знакомство.
Кружки, чокаясь, издали глухой звук, и Анатоль услышал бурчание своего живота. Из еды в нем за сегодня была одна порция мороженого и огромное количество кофе. Пиво надо было чем-то закусывать, а из всего, что принес дракон, он рискнул попробовать только таранку из горбуши.
— А Лора хоть не по принуждению вышла замуж?
— Не знаю, — честно признался Грин. — Но одно знаю точно — у Бруно с Хло восемь детей и все мальчики. Она мечтала о дочери и Лора для нее этой дочерью стала. А для единственной дочери плохого не пожелаешь.
Закат был красив. Вершины гор чернели на фоне малинового неба, которое постепенно серело и заливалось чернотой. Ветер поднимал к вершинам запахи цветущих трав, и когда-то Анатолю мечталось, что он вырастет, станет космонавтом и найдет планету, где будет вечное лето. Ему от восторга хотелось крикнуть, срывая горло и запуская в горы эхо, но его опередили — драконы-подростки выбирались на вечернюю прогулку. Они стаей больших птиц кружили над долиной, переругиваясь и гоняя друг за дружкой.
— Кричат как вороны, — усмехнулся Грин. — А я родился почти четыреста лет назад, и мои детство и юность прошли в войне с людьми. Мы живем долго, за свою жизнь застаем много войн, а это всегда потери и боль.
— А как Лео относится к Лоре?
Грин повернулся к Анатолю и уставился ему в глаза. Он уже выпил несколько кружек пива и его язык начал заплетаться.
— Пффффф! — медленно тонкой струйкой он выпустил из ноздрей пар. — Лео придурок. Я не знаю, почему Лора пошла на этот брак. Возможно из чувства благодарности к Бруно. Но лучше бы с Лорой оказался Леон. Он был очень умным, весь в отца. Как-то Хло сказал, что мозги, данные его детям при рождении, достались Леону, а Лео выживает на инстинктах.
— Очень интересно. А вы верите, что Леон пропал?
— А давайт-те, Анатоль, выпьем на брудершафт и перейдем на «т-ты».
Глава 5
Однажды Анатоль проснулся на пляже. Проснулся потому, что половина лица у него горела, словно кожи коснулся огонь. Накануне он с девушкой ужинал в приличном приморском ресторане, а потом они долго гуляли по набережной среди отдыхающих. Девушка устала — босоножки на каблуках и вечернее платье это красиво, но не для длительных прогулок. По уму надо было взять такси и отвезти девушку в номер. Но только вот оба рассчитывали на более откровенное продолжение вечера, а номер она снимала на двоих с подружкой, так же как и он снимал комнату у многодетных знакомых, вести к которым девушку было бы совсем неприлично. Если бы свидание было не в курортном городе, где номер даже на час надо бронировать как минимум за месяц вперед, то у пары не было бы проблем.
— А пошли на пляж, — предложила девушка. — Вода хоть смоет усталость.
Так Анатоль проснулся на пляже, пытаясь запомнить сон, в котором девушка, словно богиня, выходила из пены, смеясь, просила его отвернуться, чего он дерзко не сделал, ибо считал, что при одном лишь лунном свете он все равно не сможет ничего рассмотреть. И она сняла кружевные стринги, которые больше украшали, чем скрывали, закрутила их как резинку для волос и протянула к нему руки: