У Анатоля подкосились ноги от осознания того, что его действительно могут съесть. Дети должны получить еду в первый же день, а их спасут даже при самой большой скорости разбора завала — это дня через три.
— И зачем я вас всех спас? — сел на кусок скалы человек. — Сказал бы потом, что в туалете был, когда все это произошло.
— Ахахаха! — засмеялся дракон. — У нас всегда были рабы — люди. Я иногда думал — почему они не убегают от нас? Почему присматривают за малышами, заботятся? Потом отец сказал, что у них был договор — работаешь десять лет, получаешь золото, сколько можешь унести. Вот люди часто, по нашему понятию, менялись, а золото никогда не уменьшалось, даже иногда его становилось больше. Я так думаю, что в конце службы людишек просто съедали, чтобы золотишко не отдавать. Моя мать была скрягой, каких свет не видывал.
— А мне Бруно показалась очень приличной драконихой, — бесцветно проговорил Анатоль. — На прием ко мне пришла с бутылкой ликёра.
— Бруно? — переспросил Лео.
— Ну, да, Брунгильда.
— А по факту она заплатила? Могу ручаться, что нет.
— Так работа еще не завершена.
— Так вы работаете на мою мать, — кивнул дракон. — Понятно. И как она? Мы давно не виделись.
Анатоль застыл на месте — планшет при сканировании говорил, что старая черная дракониха и есть Брунгильда Вайц, мать Леопольда и свекровь Лорелейн. Тут ошибки быть не может.
— Насколько давно вы не видели вашу мать, Леопольд.
— Со свадьбы, — пожал плечами Лео. Лет пятьдесят, или около того. Дорогая, мы когда поженились? Чтоб ты сдохла с чужим потомством.
Лора заплакала в ванне и дракончики, до этого недовольно сковчащие, затихли.
— Знаешь, что самое противное, док? Что никакой анализ не отличит моих детей от детей моего близнеца, если они рождены от одной самки.
«Очень интересно, — боковым зрением Анатоль увидел, что один из братьев выскользнул от Лоры и выглядывает теперь из ванны. — Лео уверен, что Бруно не его мать, он просто не узнает её. Но он прекрасно помнит детство, свадьбу, что не был с Лорой. В деменцию это вписывается, но вот только он рассуждает об остальном вполне здраво».
— Да, проблема. Лео, дайте мне телефон, я объясню полиции где мы…
— Не надейся, — закачал головой дракон. — Я прошел три большие войны. Врагам доверять нельзя, а ты враг.
— Я враг по тому принципу, что я человек? — дракон кивнул. Он направил луч на залезшего на край дракончика и тот юркнул вниз, спрятавшись за высоким бортиком ванны, но белые лапки остались лежать на бортике. — А как же Анабель Хансен?
— Белла, — улыбнулся дракон. — Какую траву она с собой приносила. Мы бухали, курили, ныряли. Знаешь, какими глазами на тебя смотрят самцы людей, когда такая красотка трется об тебя своим телом.
«Знаю», — вздохнул Анатоль.
— Я не знаю, что вы курили, но у наркотиков есть побочный эффект — вырубается память. Вы помните, как летали в ресторане на Драконовых островах с приступом диареи?
— Гонишь! — после некоторого молчания сказал дракон. — Не было такого!
— Могу в сети статью показать.
— Считаешь меня идиотом, да? Ты это придумал, чтоб телефон забрать.
Дракон опустил луч фонарика в пол, и в нем мелькнуло что-то белое, и тут же что-то врезалось в Анатоля.
— Мммм! — замычал от боли человек и втянул в себя воздух.
Лео направил свет на Анатоля — в его плаще пытался спрятаться дракончик. Лео злобно зарычал, а человек, пошатываясь, пошел к ванной.
«Но Лео комиссия обследовала на островах. Там вопрос денежной компенсации стоял. Если бы не деменция, то ему бы выкатили счет. А с другой стороны, возможно, что так действует наркотик. Побочка в виде потери памяти. Знать бы, что они курили. Но! Кровь на анализ у него брали. Нашли бы наркотик, был бы скандал. Лео говорит, что они с Беллой курили. Что это значит? Только одно — сговор. Против кого? Вайцы фамилия старая, многочисленная, деньги разошлись по куче потомков. У одной Брунгильды восемь детей. Значит не деньги. А тогда что?»
Анатоль подошел к ванне и увидел в неясном свете свернутую в клубок дракониху.
«Уже и скорлупа не нужна. Лежит себе на сумках», — подумал Анатоль, держа на руках дракончика.