— Лучше отойди от неё, мужик, — Лео направил луч на стену над ванной. — Драконихи в гневе и убить могут. А Лорка сейчас злая.
Да, это общеизвестный факт, что не так страшны драконы, как их жены.
— Иди к маме, — проговорил Анатоль и отцепил от себя недовольного малыша.
Лора привстала и забрала возмущенно хлопающего крыльями дракончика.
— Спасибо, — прошептала она и подняла на Анатоля глаза.
По морде драконихи текли слезы.
— Нас обязательно спасут, — присел рядом с ванной Анатоль и сидящий рядом малыш сдернул с него шляпу.
— Поверю вам второй раз. Первый был там — в парке. Мне тогда так полегчало, когда я выговорилась. Хотя я вас тогда боялась. Не понимаю почему. Вы такой смешной были с теми волосами. Наверно из-за фамилии. А сейчас вы… брутальный, как сказала моя свекровь.
— А у меня, на самом деле, очень смешная фамилия. Я её изменил, чтоб казаться более иностранным. Народ у нас любит импортное. Бытует мнение, что за рубежом все качественнее.
— И какая фамилия, если не секрет?
Лора выпустила вырывающегося малыша, и они с братом устроили игру в мяч шляпой.
— Мне придется купить шляпу своему коллеге. Это его одежда. Да и плащ стал похож на бомжацкую одежку.
— Не увиливайте, — Лора с улыбкой смотрела на игру детей. — То, что вы Анатолий я уже знаю.
— Пуговичкин, — признался человек. — Представьте врача с именем Анатолий Пуговичкин и с моей внешностью. Во врачи можно не идти, а вот карьера клоуна будет запросто.
— Вам надо поработать с психологом для принятия себя, — подмигнула человеку дракониха и они оба засмеялись.
— Толян! Ахахаха! — захохотал за спиной Лео. — Толян Пуговичкин. Круто, чувак! Обосраться как круто! Деревенщина тупорылая. Плебей, раб, холуй, простолюдин, смерд! — выкрикивал, сидя на унитазе, дракон.
— Лео, вы проглотили словарь синонимов? — проговорил Анатоль, сжав от злости зубы и доставая из внутреннего кармана пистолет-шприц.
Лора взглянула на действия человека и перевела взгляд на мужа.
— Ты думаешь, что я настолько тупой, что не знаю значение слова «синоним»? Я тебя разочарую, Толян. Знаю. Сколько тебе? Полтос? А мне в десять раз больше и память у меня отличная.
— А как ты думаешь, Леопольд, — вытащив капсулу, Анатоль вставил её в пистолет, — та пожилая дракониха, что живет в пещере с вами, кто она?
— А с чего это ты мне тыкаешь? — обида прозвучала в голосе Лео.
— Ты мне тыкаешь, а я в ответ. До этого я относился к тебе как больному, но ты доказываешь, что здоров и имеешь хорошую память и ещё хамишь как сявка из подворотни. Так ответишь на вопрос — кто та дракониха?
— Старая, черная с сигаретой и людскими шмотками? — уточнил дракон.
— Да, — Анатоль нажал на кнопку, и капсула треснула в нужном месте, осталось только направить шприц и выстрелить.
— Да понятия не имею. У Лорки спроси, может она няньку наняла.
Анатоль встал, пряча руку с пистолетом в складках плаща, и медленно пошел к Лео.
— Её, ту дракониху, зовут Брунгильда Вайц. И она твоя мать.
Леопольд повел правой бровью и расхохотался.
«Сейчас!» — вскинул руку и нажал кнопку Анатоль.
Дракон дернулся и заревел! Иголка скользнула по щеке Лео, и капсула отлетела в сторону.
Анатоль промазал совсем немножко, сантиметра три. Три сантиметра и игла бы воткнулась в мягкую ткань десны. Дракон бы через время успокоился, и можно было бы продержаться до прихода спасателей.
Все остальное Анатоль наблюдал как в замедленной съемке. Медленно вставший и нависший над ним дракон. Медленно приближающаяся к его голове левая лапа. Не потому, что дракон левша, в правой лапе был телефон в режиме фонарика. Он бесконечно долго уворачивался от удара, но по касательной его все же зацепило. Этого хватило, чтоб не погибнуть от удара сразу, но не хватило, чтоб устоять на ногах. Падал он тоже медленно. Слышал, как где-то далеко кричала Лора. Успел подумать, что она пугает детей. Удар. Боль. Каменный пол под ним провалился, и он погрузился в вату, в которой не было ничего.
А потом сразу включились все чувства — по ушам ударил крик ругани и визг дракончиков. Голова и плечо болели так, словно к ним прижали раскаленный металл. Руки и ноги были связаны. И если ноги просто были стянуты вместе, то кисти рук разрезала боль, словно их кто-то медленно перепиливает. Шевельнувшись, Анатоль почувствовал, что лежит на животе и к общей боли добавилась еще боль от порезов на груди. Правый глаз не открывался, а на левой стороне лица он лежал.
— Очнулся, Толян? — удар в бок выбил из него воздух и, судя по боли, сломал ребра. — Переворачивайся, дети жрать хотят! Если бы мне за это ничего не было, я бы придушил ублюдков.