Лора продрогла и от этого проснулась. Поджала лапы, пытаясь укрыться собственным платьем, но только зацепилась за него когтем. Ткань натянулась и с другой стороны врезалась в шею. Больно Лоре не было, драконья чешуя и не такое выдерживала, но лапе было навязчиво неудобно. Подтянуть к себе нижнюю лапу, чтоб освободить, не получилось и дракониха села. Глаза открывать не хотелось, еще поспать бы, но холод, сырость и застрявшая лапа вынудили её разлепить сперва один, а потом и второй глаз.
Увиденное ей не понравилось. Она сидела на бетонном полу небольшого, по драконьим меркам, пространства. Кубик помещения пять на пять и в высоту тоже пять метров. Металлическая дверь, выкрашенная в черный цвет, с узкой горизонтальной полосой для глаз, через которую и попадал в камеру тусклый свет. Бетонный пол грязно-серый с дырой для слива жидкостей в углу под той же стеной, что и дверь. Стены тоже серые, а потолок из-за тусклости света почти не виден, словно висит в камере черное облако смога. Слева от неё на цепях за верхние лапы подвешен Лео. На полу ближе к двери что-то валяется.
— Что уставился? — рыкнула на мужа дракониха, высвобождая коготь, увязший в ажуре вязанного платья.
— Здравствуй, Лора. Давно не виделись, — звякнул цепями дракон. — Выпусти детей из сумки, они уже час как перестали пищать.
Лора открыла было пасть, чтоб огрызнуться на мужа, но упоминание о детях и необычно вежливый тон мужа её смутили. Она встала и, переминаясь с лапы на лапу, тяжело пошла к тому самому предмету недалеко от двери. Присела рядом и дотронулась до него. Предмет вздрогнул и внутри заскулили.
— Дети, — позвала Лора и открыла замок на сумке.
Сначала высунулась одна мордочка, понюхала воздух, глядя на Лору, ткнулась носиком в протянутую лапу, скрылась обратно в сумке. Дракониха напряглась от тишины и бездействия. Сзади слышалось тяжелое дыхание дракона, шаги где-то далеко по коридору и совсем тихо, словно глубоко под землёй, текла вода. Лора не выдержала и приоткрыла сумку.
— Ауууррррр! — выпорхнули дракончики один за другим и атаковали мать.
— Ах, вы, чертята, — рассмеялась Лора, подхватывая сыновей, чтоб они не шмякнулись на пол. — Пока ты спал, — повернулась она к дракону, — умер Анатоль, а наши шалопаи намеревались его съесть. И это всё из-за тебя. Ты убил человека, спасшего нам жизнь.
Дракончики для приличия слабо повырывались, а потом прижались к Лоре, зацепившись пальцами, похожими на белые куриные лапки, за её платье.
Дракон внимательно наблюдал за этой вознёй, и Лоре показалось, что он улыбается.
— Мне из-за темноты кажется, или они белые?
— Абсолютно белые. Наверно потому, что ты старый.
— Они альбиносы, Лора. Это редкость. У драконов не велась летопись, но по упоминанию людей белый дракон встречался последний раз тысячу лет назад.
Лора уставилась на висящего на цепях дракона. Что-то во внешности мужа было не так. Может, спокойное выражение морды, даже с легкой ухмылкой. У Лео такого выражения никогда не было. Он если и был спокоен, то полузакрытые глаза выдавали полное равнодушие к происходящему, а у этого дракона взгляд с интересом, мягкий и вежливый разговор. Лео так не говорит. Лео позор семьи, дракон-гопник. Выпить, подраться, покуролесить — в этом весь Лео. Такой же и Грин, но у Грина запой и гульба строго в выходной день, и даже Миранда ничего не могла с этим сделать.
«Миранда! А ведь она донимала меня, что ко мне прилетал Леонард! — вспомнила о соседке Лора. — И говорит этот дракон интересные факты, а Лео никогда историей не интересовался».
Дракон шевельнул хвостом, переложив его иначе.
«У Лео хвост был перебит. Он им не шевелил», — в памяти Лоры всплыло, как Бруно дверью клетки перебила Лео хвост.
— Ты не Лео, ведь так? — спросила она, укачивая уснувших на лапах детей.
— Нет, — едва слышно прошептал дракон. — И это мои дети. Наши с тобой. Только, пожалуйста, держи это пока в тайне.
— Все это очень интересно, — фыркнула Лора и отвернулась от дракона.
Лора подошла к двери и заглянула в смотровое окно. Правда, окном узкую щель высотой со спичечный коробок назвать трудно. Напротив их двери такая же серая стена, как и в камере. С левой стороны свет ярче, если можно так сказать, а с правой — темнота, как и под их потолком.