«Доктор Вернер? К вашим услугам.»
Элиас изложил все сжато, жестко, тыча пальцем в графики и выдержки из тестов. Он говорил о статистически значимом снижении способности к абстрактному мышлению, о потере сложных языковых конструкций, о тенденции к упрощению речи и юмора. Он упомянул Майю и ее наблюдения. Он связал это с фрактальной пылью, с вибрациями почвы, с сетью корней. Он требовал действий.
Кассандра слушала, ее улыбка медленно таяла, сменяясь сначала вежливым вниманием, затем холодной настороженностью, и, наконец, ледяной непроницаемостью. Когда он закончил, в комцентре повисла тяжелая пауза, нарушаемая лишь тихим гудением серверов.
«Доктор Вернер, – ее голос был тихим, но каждое слово падало, как камень. – Я ценю ваше… усердие. Но то, что вы описываете… это не научные данные. Это паника. На грани истерии.»
«Паника? – Элиас не поверил своим ушам. – Вот цифры! Вот тесты!»
«Цифры, показывающие, что здоровые, счастливые люди чуть реже используют сложные слова в искусственных тестовых условиях? – Она презрительно ткнула пальцем в его график. – Люди адаптируются, Элиас! Они сосредоточены на строительстве, на работе! Их мышление становится более практичным, конкретным – это естественно в новой среде! Это здоровая адаптация, а не деградация! А ваши спекуляции о „стирании мыслей“…» Она покачала головой, смотря на него с смесью жалости и раздражения. «Это опасно. Такие разговоры подрывают моральный дух, сеют ненужные сомнения. В условиях изоляции это может привести к панике. Настоящей панике.»
«Но Миа… Эллиот…» – попытался вставить Элиас.
«Испытывают временный стресс адаптации! – отрезала Кассандра. – Им нужна поддержка, а не ярлыки „деградирующих“! Доктор Картер не находит медицинских оснований для тревоги. И я ему верю. А вам…» Она сделала шаг вперед, ее глаза сузились. «…я приказываю прекратить эти тесты. Немедленно. Ваше „исследование“ когнитивной гибкости завершено. Результаты – в архив. Никаких обсуждений с колонистами. Никаких пугающих теорий. Ваша задача – анализ местных ресурсов, а не поиск демонов в головах наших людей. Это ясно?»
Ее тон не оставлял места для возражений. Это был не запрос. Это был приказ командира базы. Элиас почувствовал, как гнев и бессилие сжимают ему горло. Он хотел кричать, спорить, трясти ее за плечи. Но он видел в ее глазах не просто отрицание. Он видел страх. Страх перед правдой, которая могла разрушить ее идеальный новый мир. Страх, одетый в броню авторитарной уверенности.
«Ясно, Капитан, – выдавил он. – Архив.»
«Хорошо, – Кассандра кивнула, ее лицо снова стало гладким, непроницаемым. – И закройте за собой дверь.»
Элиас вышел в коридор. Его руки дрожали. Он услышал смех из столовой – громкий, простодушный, над очередной шуткой про споткнувшегося техника. Этот смех теперь звучал как издевательство. Он посмотрел на свои бумаги – на графики падения, на записи упрощенной речи. Наука. Доказательства. Они ничего не значили против слепой веры в рай. Он медленно пошел к лаборатории, чувствуя, как стены базы сжимаются вокруг него. Идеальная тюрьма.
Джекс Риггс не ждал приказов и не верил в архивы. Он верил в то, что можно починить. Или хотя бы изолировать. Его ответ на тикающие часы когнитивного распада был инженерным: чистая зона. Если пыль – носитель, значит, нужно от нее отгородиться.
Он выбрал небольшой резервный склад в самом сердце инженерного модуля – помещение с усиленными стенами, минимумом оборудования и простейшей системой вентиляции, которую можно было отсечь от основной. С помощью двух верных техников (которых он выбрал за их немногословность и практический склад ума) он начал герметизацию. Заваривались стыки, устанавливались дополнительные, самые тонкие фильтры HEPA на единственный приточный канал, монтировался автономный блок рециркуляции воздуха с угольными и УФ-фильтрами. Работали молча, сосредоточенно. Джекс не объяснял причин, ссылаясь на «тест системы изоляции на случай ЧП». Техники не спрашивали. Они просто работали.
«Фильтры меняем каждые шесть часов, – приказал Джекс, закручивая последний болт на гермодвери. – Воздух внутри – только рециркуляция. Никакого притока снаружи без моего разрешения. Понимаете?»
«Да, босс, – кивнул старший техник. – Чистая комната. Для чего? Чувствительное оборудование?»
Джекс посмотрел на серебристый налет, уже пылившийся на их комбинезонах, на новых фильтрах. «Для людей, – хрипло ответил он. – Может быть. Если что… пойдет не так.» Он не стал уточнять, что именно. Его люди и так выглядели напряженными. Они чувствовали вибрации через пол. Они видели, как Миа Роуз рисует одни и те же спирали. Они слышали, как упрощаются разговоры. Они не были учеными, но они были инженерами. Они знали, когда система дает сбой, даже если все лампочки горят зеленым.