Он посмотрел на базу. В окне студии он увидел Миа. Она сидела, уставившись в стену. Уголь валялся на полу. Ее руки медленно, ритмично чертили что-то пальцем по воздуху. Спирали. Все те же бесконечные спирали. Ее рот был полуоткрыт, но звуков не было. Только тишина. Полная, совершенная тишина, заглушаемая лишь пульсом планеты, бьющемся под ногами и теперь – в его собственной, предательски спотыкающейся голове. Рай требовал окончательной немоты. И он ее получал.
Глава 9: Сеть под ногами
Тишина на базе «Заря» приобрела новое качество. Она была уже не просто отсутствием звука, а поглощением смысла. Речь колонистов окончательно распалась на жесты, гортанные возгласы и простейшие пиктограммы, нарисованные дрожащими руками на стенах, планшетах, даже на полу. Движения стали еще более синхронизированными, почти ритуальными – люди перемещались группами, их шаги отбивали такт вибрации, руки выполняли работу с механической точностью. Лица были масками сосредоточенности или пустоты. Рай превращался в муравейник под невидимым дирижером.
В этой немой пляске смерти Джекс Риггс двигался с единственной оставшейся целью: показать Элиасу. Он не мог объяснить словами то, что нашел при прокладке кабеля – его собственный словарь сжимался, как шагреневая кожа, простые слова ускользали, оставляя лишь яростное ощущение угрозы. Он тащил лингвиста за рукав к заброшенному люку вспомогательной шахты, тыча пальцем вниз и издавая хриплые, бессвязные звуки: «Там… свет… корни… плохо… голова…»
Элиас понимал. Он видел ужас в глазах инженера, чувствовал его дрожащие руки. Он видел, как быстро прогрессировал «синдром» у других. Его собственные эпизоды аномии учащались. Слово «катастрофа» теперь ускользало регулярно, оставляя лишь холодный комок страха в груди. Он кивнул, схватил фонарь, набор для проб, респиратор с усиленными фильтрами (бесполезный театр, но психологическая защита) и последовал за Джексом.
Спуск в шахту был погружением в иной мир. Металлическая лестница вибрировала в унисон с глубинным гулом. Воздух становился гуще, влажнее, с резким запахом озона и… чего-то органического, сладковато-гнилостного. Серебристая пыль висела в луче фонаря плотным туманом. Чем ниже они спускались, тем громче становился пульс – не просто вибрация, а низкочастотный гул, наполняющий кости, вытесняющий мысли. Элиас чувствовал, как его собственное мышление замедляется, становится вязким.
«Здесь…» – прохрипел Джекс, спрыгивая с последней ступеньки на сырую землю пола шахты. Он направил луч фонаря на стену, где накануне копал. Элиас ахнул.
Стена шахты была не просто землей и камнем. Она была пронизана ими. Сотни, тысячи тонких, светящихся нитей, вплетенных в более толстые, пульсирующие голубоватым светом «корни». Они образовывали сложную, фрактальную сеть, покрывающую всю видимую поверхность, уходящую вглубь породы. Свет не был постоянным. Он бежал по сети волнами – быстрыми, синхронными импульсами, точно нейронные разряды в гигантском мозге. Голубоватые вспышки освещали подземную полость, создавая жутковатое, движущееся светотеневое представление. В такт импульсам гудел воздух, дрожала земля под ногами. Это была не просто сеть. Это была живая, дышащая, мыслящая плоть планеты, обнаженная прямо под их ногами.
«Боже… – выдохнул Элиас, забыв на мгновение о респираторе. – Это… нервная система. Или коммуникационная матрица. Невероятно…» Его научный азарт боролся с первобытным страхом. Он шагнул ближе, включив запись на планшете. «Джекс, свет! Держи фонарь здесь!»
Джекс послушно направил луч на особенно плотный узел светящихся корней. Но когда Элиас протянул руку с щипцами и скальпелем, чтобы взять образец, инженер резко схватил его за запястье. Его глаза, широко открытые в свете фонаря, были полны животного ужаса. Он мота головой, издавая негативные звуки: «Нет… нет… плохо…»
«Надо, Джекс, – Элиас попытался вырваться, но хватка инженера была железной. – Образец! Доказательство!» Он видел, как пульсация света в корнях ускорилась, как будто сеть почувствовала угрозу. Гул усилился, стал пронизывающим.