Он подошел к Джексу, посветил фонариком в его глаза. Зрачки слабо отреагировали. «Контакт с чистым веществом… это передозировка интерфейса. Шок для системы. Он оглушен. Возможно, навсегда. Или… это следующий этап. Стадия полной рецептивности.»
Элиас посмотрел на контейнер. Голубой свет пульсировал ровно, гипнотически. Он смотрел на пульсирующую сеть на экране. Он смотрел на Джекса, сидящего в углу, его рука непроизвольно постукивала по колену – в такт, в такт, в такт. Он чувствовал этот ритм в своих висках, в своих спотыкающихся мыслях. Сеть была под ногами. Сеть была вокруг. Сеть начиналась внутри.
«Что… делать?» – спросил Элиас, и его голос звучал чужим, упрощенным, как у колонистов снаружи. Сложное слово «стратегия» ускользнуло, оставив только примитивный вопрос действия.
Джулиан посмотрел на пульсирующий образец, на экран, на Джекса. Его глаза, последние островки ясности в этом погружающемся в безумие мире, были полы отчаяния и странной решимости.
«Бороться, – прошептал он. – Пока можем думать. Пока можем назвать врага. Искать слабость. Или… готовить сигнал бедствия. Последний крик.» Он посмотрел на Элиаса. «Потому что скоро… мы не сможем даже этого.»
За окном лаборатории колонист, проходивший мимо, остановился. Он поднял руку и медленно, ритмично начал бить ладонью в стекло. Раз. Раз. Раз. В такт пульсу Колыбели. В такт свету в контейнере. В такт концу всего. Его глаза были пусты и светились отраженным голубым светом лабораторного экрана.
Глава 10: Первый контакт
Лаборатория Джулиана Картера превратилась в склеп. Воздух гудел от работы криогенных установок, сдерживающих образец нейро-корня в стальной ловушке под полом. На кушетке лежал Джекс Риггс – его дыхание было ровным, но глаза оставались остекленевшими, пальцы методично выстукивали ритм Колыбели по краю ткани. Тук. Тук. Пауза. Тук. Тук. Элиас Вернер чувствовал этот ритм в собственных висках, сплетаясь с обрывками мыслей: опасность… сеть… слова уходят…
«Стабильно?» – спросил Джулиан, не отрываясь от монитора азотной ловушки. На экране пульсировали слабые голубые кривые – жизненные показатели образца.
«Свечение… слабее,» – выдавил Элиас. Слово «деградация» уплыло, оставив пустоту. Он наблюдал, как жилка на срезе корня в записи дернулась. «Думал… умрет.»
«Не умирает,» – Джулиан ткнул пальцем в график. «Адаптируется. Экономнее. Ждет сигнала.» Он кивнул на Джекса. «Или нового хозяина.»
Внезапно сирена взревела, заливая комнату алым светом. Монитор погас. Из вентиляции над пустым посадочным местом ловушки повалил едкий пар.
«СБОЙ ИЗОЛЯЦИИ! УРОВЕНЬ АЗОТА ПАДАЕТ!» – закричал Джулиан, вцепляясь в пульт.
Под полом что-то билось – глухие, яростные удары по стали. Гермодверь ловушки прогнулась вовнутрь. Сквозь щель уплотнителя пробился тончайший голубой усик. Он дернулся, слепой и яростный, и выпустил облачко серебристой пыли.
«Споры! Назад!» – Джулиан рванул Элиаса за рукав.
Облачко не рассеялось. Оно сгустилось, потянулось к теплу их тел, как рой разъяренных микроскопических ос. Джулиан ударил по аварийной кнопке – потолок лаборатории раскрылся, обрушив водопад пены. Пена накрыла усик, споры, дверь ловушки… и зашипела. Голубой свет за стеклом погас. Удары прекратились.
«Кислотный тушение… едва сработало…» – Джулиан тяжело дышал, вытирая пену с лица. На полу, где было облачко, осталось темное пятно коррозии. Усик обуглился, повиснув на щели.
«Агрессия,» – прошептал Элиас, тыча пальцем в мертвый отросток. «Растет… сквозь сталь. Травит… воздух.»
«Не просто воздух,» – Джулиан поднял портативный спектрометр, наведя на пятно пены. Экран засветился тревожным оранжевым. «Биоаэрозоль. Наночастицы-носители. Те же, что в крови. Только концентрированные.» Он посмотрел на Элиаса, лицо его было пепельным. «Он не просто общается, Элиас. Он заражает. Через воздух. Через почву. Через малейшую трещину. И его цель…» – он постучал пальцем по своему виску, – «…здесь. Перезаписать. Стереть.»
Кассандра Блэйк стояла у окна комцентра. Внизу, в долине, колонисты копали фундамент для ангара второго шаттла. Их движения были жутко синхронны: лопаты взлетали и вонзались в такт подземного гула. Ни криков, ни разговоров – только скрежет металла о камень и тяжелое дыхание. Один из землекопов замер, уронив лопату. Из его носа и ушей струилась прозрачная слизь с серебристыми искорками. Он не вытирал ее. Просто стоял, раскачиваясь.