Глава 4: Первые тени
Процветание на Колыбели обрело ритм, почти гипнотический в своей предсказуемости. Урожаи снимали дважды в неделю. Колонисты работали долгими сменами без видимой усталости, их тела подтянутые, движения точные, почти механические. Воздух по-прежнему был кристально чист, пыль серебрилась на поверхностях, а база «Заря» росла, как еще один, металлический вид местной флоры. Но под этой гладкой поверхностью идеала начали пульсировать первые, едва заметные сбои. Как тиканье часов в слишком тихой комнате.
Эллиот Финн пришел в медпункт на плановый осмотр с тенью под глазами, нехарактерной для всеобщего подъема. Его обычная мягкая улыбка была натянутой.
«Доктор Картер? Можно… минутку?» – его голос звучал чуть хрипло, как будто он давно не пользовался им по назначению.
Джулиан, изучавший очередные безупречные анализы крови на экране, отложил планшет. «Конечно, Эллиот. Что случилось? Беспокоят боли?»
«Не то, чтобы… боли. Сны.» Эллиот сел на кушетку, сжал руки на коленях. «Странные. Очень… тяжелые.»
«Адаптация, новые впечатления…» – начал было Джулиан, но Эллиот резко покачал головой.
«Нет. Не такие. Это… не образы. Там ничего нет. Почти ничего. Темнота. Но… давление. Огромное. Со всех сторон. Как будто…» Он искал слова, его лоб наморщился от усилия. «…Как будто я внутри чего-то. Огромного. И это что-то… живое. И оно… сжимается. Не для того, чтобы раздавить. А… как матка? Только не для рождения. Для…» Он замолчал, дрожь пробежала по его плечам. «Для переделки. И чувство… пустоты. Головы. Как будто мысли высасывают. Просыпаюсь – и голова ватная, а в ушах… тишина. Но не внешняя. Внутренняя. Пустота.» Он посмотрел на Джулиана испуганно, как ребенок, признавшийся в ночном кошмаре, но знающий, что это не просто сон. «Это… нормально?»
Джулиан записывал, его лицо оставалось профессионально спокойным, но пальцы чуть сильнее сжали стилус. «Стресс, Эллиот, даже позитивный – это все равно стресс. Новая планета, гравитация, атмосферное давление, хоть и идеальное, но чуждое… Все это может влиять на подсознание. Покажитесь после смены, я пропишу легкое седативное. И постарайтесь больше отдыхать, даже если не чувствуете усталости. Принудительно.»
«Отдых…» – Эллиот усмехнулся, звук был сухим, безрадостным. «Я просыпаюсь отдохнувшим. Физически. Но внутри… как выжатый лимон. От этих снов.» Он встал, кивнул. «Спасибо, доктор. Попробую.» Он ушел, его движения по-прежнему легкие, энергичные, но спина казалась сгорбленной под невидимой тяжестью.
Тем временем в общем коридоре жилого модуля разворачивалась другая, более тихая драма. Миа Роуз стояла перед дверью в художественную студию (крошечный отсек, выделенный ей под мастерскую), роясь в карманах комбинезона. Ее лицо, обычно сосредоточенное и выразительное, искажала гримаса раздражения и… растерянности.
«Черт… где же…» – она бормотала, выворачивая карманы. Рядом остановилась Майя Сен, возвращавшаяся с лингвистических замеров у периметра базы.
«Что потеряла, Миа?» – спросила Майя.
Миа взглянула на нее, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на панику. «Ключ. Нужно… открыть. Эта штука… металлическая… для двери…» Она замолчала, закусила губу. Ее пальцы нервно сжимали ткань кармана. «Как это… черт… называется?»
«Ключ?» – осторожно подсказала Майя.
«Да! Ключ!» – Миа выдохнула с облегчением, но тут же смутилась. Краска залила ее щеки. «Спасибо. Я… просто забыла. На мгновение. Странно.»
«Бывает, – улыбнулась Майя, стараясь выглядеть естественно. – Особенно после долгой работы.»
Миа быстро нашла ключ в другом кармане, сунула его в замок. «Да… наверное. Работа.» Но ее рука дрожала, когда она поворачивала ключ. Она не смотрела на Майю. Ее взгляд был устремлен внутрь, туда, где только что образовалась пустота, где исчезло простое, обиходное слово. Это было не как забыть имя малознакомого человека. Это было как забыть слово «вода» посреди пустыни. Маленькая смерть смысла. Она резко открыла дверь и скрылась в студии, хлопнув дверью громче, чем нужно.
Майя осталась стоять в коридоре. Она вспомнила рисунки Мии последних дней: все больше абстракции, спирали, повторяющиеся узоры, похожие на структуру местных минералов под микроскопом Элиаса. И все меньше людей. Все меньше узнаваемых форм. Как будто реальность расплывалась у нее перед глазами. А теперь это… забытое слово. Майя достала свой карманный диктофон, включила его, поднесла близко к губам, понизив голос: «Заметка 4—7. Первый задокументированный случай аномальной забывчивости у субъекта Миа Р. Контекст: бытовая ситуация, низкий стресс. Забытое слово: „ключ“. Субъект продемонстрировал замешательство и смущение. Предыдущие наблюдения: упрощение визуального языка в творчестве. Требуется мониторинг.» Она выключила диктофон. В ушах снова зазвенела тишина базы, лишь приглушенный гул систем жизнеобеспечения. Тишина, которая теперь казалась не фоном, а активным участником.