— Но... — попытался возразить малец.
Монстру было достаточно лишь приложить один коготок-спицу к губам, чтобы ребенок внял его словам и почтительно замолчал, обиженно дуя губы. Чудовище не любило повторять по два раза. По три — тем более.
***
— Ужжжассс... — прошипел монстр. — Невежжжды...
Его голос становился все тише и тише с каждым новым звуком, слетаемом с заплетающегося языка.
Мальчик еще не понял, но ясно почувствовал неладное, обеспокоенно смотря на своего монстра.
Легонько тронул за руку, надеясь получить слова ободрения.
Тварь обернулась, клыкасто улыбаясь. Выдавливая из себя безмятежное настроение. Стараясь выглядеть невозмутимо. Потому совсем что не хотелось пугать своего любимого человека.
Ни капельки.
Впервые смысл его жизни — наводить ужас — вызывал отторжение. Не здесь. Не сейчас. Не рядом с этим дитя.
— Я тобой горжусь, — тихо прошелестело чудовище, бессильно опускаясь на колени и скрывая за слабостью желание обнять своё дитя.
— Ру... — растерянно позвал мальчик, отвечая на непривычно слабые объятия, — ты... чего?
— Запомни, — усталая усмешка сорвалась с побледневших губ. — Ес-сли пос-старатьс-ся, то мож-ш-но дос-стичь вс-сего ж-ш-шелаемого...
«Даже убить такого, как я. Прости, парень. Так получилось. Я не раз говорил тебе о том, что жестокость царит в любых сердцах. Жаль, что я так мало времени провел с тобой. Но, пожалуй... эти годы были одними из лучших в моей, отнюдь не короткой жизни.
Спасибо, малой.
Я уже успел позабыть, какого это — жить
Правда, жаль, что я не рассказал своей главной тайны. А, может, оно и к лучшему.»
Лучше людям не знать, что они могут превращаться в монстров. Стоит только захотеть. Искренне возненавидеть. И принести лишь жалкую жертву в подтверждение своих намерений — свою человечность и душу вместе с совестью, честью и...
— Береги с-себя, — заботливо прошелестело чудовище на последнем издыхании. Аккуратно прихватив свое дитя за подбородок, бережно удерживая когтистыми лапами, но не царапая, монстр посмотрел в глаза своему подопечному. — Прос-сти. Я знал, что людям нельзя доверять. Но не вини с-себя. Ты — другой. Ты наш-ш-ш... С-семья...
И, подарив обескровленными губами последнюю, обнадеживающую улыбку, исчез, распадаясь на туманную дымку, бесследно исчезнувшую с первым, слабым порывом воздуха, не оставив после себя ни единого следа.
— РУ! — растерянно воскликнул мальчик, смыкая руки на воздухе и потерянно обнимая себя за плечи. — Ру’ка, не шути так! — испуганно шепнул мальчик, судорожно вздыхая.
Но его монстр никогда не издевался над ним. Не позволял даже мысли проскользнуть, что он не придет... не откликнется на собственное имя... не игнорировал его... не шутил так... зло...
Он не мог так шутить...
— Они не монстры, — слетел с губ тихий шелест осознания, — они выглядят не так, но настоящие монстры здесь не они.
Мальчик искренне оплакивал своего друга. Нет, не так! Монстр его вырастил наравне с родителями, учил его жизни, защищал от других... И что же его лучший и самый верный друг получил в благодарность? Смерть?
Нет, порой люди куда бесчеловечнее монстров.
— Я же говорил, — прошелестел фантомный тихий, до безумия знакомый голос из сна. —Не верь никому... Не доверяй... Не привязывайся...
— Люди, — усмехнулся парень, еле шевеля искусанными губами с выступившими капельками крови, — монстры... какая разница? У каждого есть свои страхи.
И чтобы стать им, нужно...
...быть человеком...
Потому что монстры не варятся в кипящем котле собственных страхов. Они повелевают ими. А слабаки поддаются. Пытаются найти виноватых. Выставить жертву вместо себя. Монстры — не люди. Это неизменный факт. Однако, кто сказал, что человек не может быть Монстром? Или же Монстр — человеком.
Порой «быть человеком» и «быть монстром» не имеет никакой разницы. Вопрос лишь в том... когда переходится размытая, словно лунная дорожка на ночном озере, черта морали...
Теперь он понял слова своего учителя. Своего друга. Своего личного Монстра... И глупой мышце внутри не скажешь, что любить человека за душу бывает больно. А любить монстра — в разы больнее...
Конец