Музыка идеально соответствовала ритму фильма. В основном звучали ударные. Иногда с ними тонкой нитью переплеталась мелодия, ведомая каким-то неизвестным мне струнным инструментом. В какое-то мгновение она казалась томительно медленной, словно первые такты «Послеполуденного отдыха» Дебюсси, затем вступали барабаны, ритм которых становился все чаще, достигая бешеной, почти невыносимой кульминации. Искусство древних скульпторов и современного кинооператора объединилось сквозь века, создав поэму наслаждения, оргазм на пленке, к которому вряд ли мог остаться равнодушным хоть один мужчина.
Экран залил яркий свет, сладострастная музыка смолкла. Последовала долгая пауза.
— Господи! — проговорил я, постепенно приходя в себя. — Вы собираетесь передавать в эфир вот такое?
Хартфорд рассмеялся и ответил:
— Поверьте, это ничто по сравнению с прочим. Просто данная пленка — единственная, которую я могу без риска возить с собой. Мы готовы в любой момент защищать нашу позицию с точки зрения подлинного искусства, исторического интереса, религиозной терпимости. У нас все продумано со всех сторон. Но на самом деле это не столь уж и важно. Никому не удастся нас остановить, ибо впервые в истории любая форма цензуры становится абсолютно невозможной. Ее никто и никак не сумеет осуществить. Потребитель может получить все, что только пожелает, прямо у себя дома. Достаточно лишь запереть дверь и включить телевизор. Ни друзья, ни родственники ничего не узнают.
— Весьма умно, — заметил я. — Но вам не кажется, что подобная диета быстро приестся?
— Само собой. Разнообразие придает жизни остроту. У нас будет вполне достаточно и обычных развлекательных передач. Уж позвольте мне побеспокоиться об этом. Время от времени мы будем давать в эфир информационные программы — ненавижу слово «пропаганда»! — рассказывающие американской публике, живущей в собственном мирке, о том, что на самом деле творится на свете. Что же касается наших, скажем так, специфических материалов, то они лишь приманка.
— Вы не против, если я немного подышу воздухом? — пришлось сказать мне. — Что-то тут душновато.
Хартфорд раздвинул занавески, снова впустив в комнату дневной свет. Внизу тянулась длинная кривая пляжа. Под пальмами покачивались привязанные рыбацкие лодки. Небольшие пенистые волны ударялись о песок, завершая свой утомительный путь от берегов Африки. Это был один из самых прекрасных видов в мире, но сейчас я не мог на нем сосредоточиться. Перед моими глазами все еще стояли переплетенные каменные конечности и страстные выражения лиц, застывших навеки.
За моей спиной снова послышался вкрадчивый голос:
— Вы удивитесь, если узнаете, сколько у нас подобного материала. Помните, для нас не существует абсолютно никаких табу. Если что-то можно снять на пленку, то мы готовы передать это в эфир.
Джин подошел к столу и взял с него тяжелый потрепанный том.
— Это моя Библия, или, если предпочитаете, «Сирс и Робак»[23]. Без нее мне никогда не удалось бы продать свой сериал спонсорам. Они безгранично верят в науку и проглотили наживку целиком, вплоть до последней запятой. Узнаете?
Я кивнул, потому что всегда обращал внимание на литературные вкусы хозяина, куда бы ни приходил.
— Доктор Кинси, надо полагать.
— Судя по всему, я единственный, кто прочитал его от корки до корки, а не просто интересовался жизненно важной статистикой. Видите ли, это единственное исследование рынка в данной области. Пока не появится что-либо получше, мы используем его по максимуму. В нем говорится, чего хочет потребитель, и мы собираемся ему это предоставить.
— Вообще все?
— Если аудитория достаточно велика — да. Нас не волнуют слабоумные деревенские парни, слишком привязанные к своей скотине. Но представители четырех основных сексуальных ориентации получат все, что только пожелают. В том и состоит красота фильма, который вы только что видели. Он притягателен для всех.
— Прошу прощения? — пробормотал я.
— Мы изрядно повеселились, планируя передачу, которую я окрестил «Уголок геев». Не смейтесь. Ни одно солидное агентство не может себе позволить проигнорировать данную аудиторию, насчитывающую по крайней мере десять миллионов человек, в том числе и женщин. Да благословит бог их башмаки и твидовые костюмы! Если вы считаете, будто я преувеличиваю, то взгляните на журналы с фотографиями мужчин, которыми завалены киоски с прессой. Достаточно небольшого шантажа, чтобы уговорить нескольких мускулистых красавцев участвовать в наших программах.