Он заметил, что разговор начал утомлять собеседника. Порой подобная одержимость вгоняет меня в тоску. Но я недооценил Хартфорда, что он тут же продемонстрировал.
— Только не думайте, что секс — наше единственное оружие, — поспешно сказал Джин. — Сенсации срабатывают ничем не хуже. Видели, что сотворил Эд Марроу[24] с покойным праведником Джо Маккарти? Это ноль по сравнению с тем, что мы планируем показать в «Тайнах Вашингтона».
Еще предполагается серия «Сумеешь выдержать?», цель которой — отделить настоящих мужчин от молокососов. Мы дадим в эфир столько предварительных предупреждений, что любой уважающий себя американец примет вызов. Шоу начнется достаточно невинно, в стиле Хемингуэя. Перед вами предстанут несколько сцен боя быков, которые заставят вас подпрыгнуть в кресле или броситься в ванную, поскольку в них будут показаны все мельчайшие подробности, которых вы никогда не увидите в подчищенных голливудских фильмах.
Затем последуют по-настоящему уникальные материалы, которые ничего нам не стоят. Помните фотографические свидетельства, продемонстрированные на Нюрнбергском процессе? Вы никогда их не видели, поскольку публикация запрещена. В концентрационных лагерях имелось немало фотолюбителей, которым представились невиданные прежде возможности. Некоторых из них повесили на основании свидетельств их собственных аппаратов, но работа этих людей не пропала зря. Она станет введением к нашей серии передач «Пытки сквозь века», изобилующей подробностями и научными сведениями, но весьма интересной для широкой аудитории.
Есть еще множество иных аспектов, но, думаю, вы уже представляете общую картину. На Мэдисон-авеню считают, будто знают все на тему тайного внушения. Поверьте мне, они ошибаются. Лучшие практикующие психологи мира в наше время живут на Востоке. Помните Корею и промывание мозгов? С тех пор мы многому научились. Больше нет нужды в насилии. Людям нравится, когда с ними такое делают, если правильно к этому подойти.
— Значит, вы намерены прочистить мозги Соединенным Штатам. Нелегкая задача, — сказал я.
— Именно! Страна будет в восторге, несмотря на все вопли со стороны конгресса и Церкви, не говоря уже, естественно, о телекомпаниях. Они поднимут самый большой шум, когда поймут, что не могут конкурировать с нами.
Хартфорд посмотрел на часы и тревожно присвистнул.
— Пора собирать вещи, — сказал он. — Мне нужно в шесть часов быть в этом вашем аэропорту с непроизносимым названием. Полагаю, вряд ли вы когда-нибудь соберетесь в Макао, чтобы встретиться с нами?
— Не надейтесь. Но мне вполне понятна суть вашей идеи. Кстати, а вы не боитесь, что я проболтаюсь?
— Чего мне опасаться? Чем больше рекламы вы нам сделаете, тем лучше. Наша рекламная кампания начнется лишь через несколько месяцев, но мне кажется, что вы имеете право узнать обо всем заранее. Как я уже говорил, на эту мысль меня навели ваши книги.
Могу поклясться, что его благодарность выглядела совершенно искренней. Я лишился дара речи.
— Ничто не сможет нас остановить, — заявил он, и в его глазах впервые вспыхнул фанатизм, до этого таившийся за гладким циничным фасадом. — История на нашей стороне. Мы используем упадок Америки как оружие против нее самой, от которого нет защиты. Военная авиация не станет заниматься космическим пиратством, сбивать спутник вдали от американской территории. Федеральное агентство по связи не сможет даже подать протест в отношении страны, которой не существует с точки зрения Госдепартамента. Если у вас есть другие предложения, то мне крайне интересно было бы их выслушать.
Таковых у меня не было тогда, нет и сейчас. Возможно, мои слова успеют кого-то предупредить, прежде чем в профессиональных изданиях появятся первые заманчивые рекламные объявления, и сумеют расшевелить неповоротливых телевизионных гигантов. Но даст ли это хоть что-нибудь? Хартфорд так не считал. Возможно, он прав.
«История на нашей стороне».
Эти слова не выходят у меня из головы. Страна Линкольна, Франклина и Мелвилла, я люблю тебя и желаю тебе добра. Но в душу мою проникает ледяной ветер из прошлого, ибо я помню Вавилон.