— С самого детства меня приводил в восхищение Сатурн, — начал мой непрошеный собеседник — Точно помню, когда и как все началось. Мне было лет десять, когда я увидел великолепные картины Чесли Боунстелла, изображавшие Сатурн, как бы видимый с его девяти спутников. Вам ведь наверняка знакомы эти полотна?
— Конечно, — ответил я. — Этим творениям больше пятидесяти лет, но никто до сих пор не смог с ними сравниться. На борту нашего корабля «Эндевор» было несколько его картин. Мне часто доводилось смотреть на них и тут же сравнивать с реальностью.
— Поэтому вы прекрасно должны понимать, что меня занимало в пятидесятые годы. Я часами сидел и пытался осознать, что удивительный объект, вокруг которого вращаются серебристые кольца, существует на самом деле. Это не только плод воображения художника, но и реальная планета, которая к тому же в десять раз больше Земли. Тогда мне даже не приходило в голову, что я мог бы увидеть это чудо собственными глазами. Я был уверен в том, что лишь астрономы со своими мощными телескопами способны насладиться подобным зрелищем. Но позднее, когда мне было лет пятнадцать, я совершил очередное открытие, причем столь удивительное, что сам едва в это поверил.
— Какое же? — спросил я.
Общество за завтраком мне уже не мешало. Сосед оказался человеком неопасным, а его неподдельный энтузиазм вызывал симпатию.
— Я обнаружил, что любой дурак может собрать у себя на кухне мощный телескоп всего за несколько долларов, поработав пару недель. Для меня это стало откровением. Как и тысячи других мальчишек, я взял в библиотеке «Постройку любительского телескопа» Инголлса и принялся за дело. Скажите, вы сами когда-нибудь собирали свой собственный телескоп?
— Нет, я инженер, а не астроном. Я и понятия не имел бы, с чего начать.
— Работа крайне проста, если действовать в соответствии с инструкцией. Сперва нужно достать два стеклянных круга толщиной примерно два с половиной сантиметра. За пятьдесят центов я купил у портового торговца стекла от иллюминаторов с выщербленными краями. Потом один круг нужно закрепить на плоской твердой поверхности. Для этого я использовал бочку, поставленную вертикально.
После этого нужно купить наждачного порошка разного качества, от крупнозернистого до мельчайшего. Щепотка самого грубого кладется между двумя кругами, после чего ты начинаешь тереть верхним туда-сюда, медленно перемещаясь вокруг неподвижной подставки.
Знаете, что при этом происходит? Благодаря воздействию наждачного порошка в верхнем круге образуется углубление. Простыми движениями вы создаете вогнутую поверхность линзы. Время от времени нужно заменять порошок на более мелкий и проделывать простые оптические проверки, чтобы убедиться в том, что достигнута соответствующая кривизна.
На последнем этапе вместо наждака используется полировальный крокус. Наконец поверхность становится совершенно гладкой. Даже трудно поверить, что это работа ваших собственных рук. Остается всего один шаг, но вовсе не самый легкий. Нужно еще посеребрить зеркало и получить таким вот образом хороший рефлектор. Достаточно купить в аптеке химикалии, перечисленные в инструкции, и поступать в точности так, как написано в книге.
Я до сих пор помню, как, затаив дыхание, вглядывался в тонкий слой серебра, покрывавший поверхность моего маленького зеркала. Оно было отнюдь не идеальным, но не столь уж плохим. Я не променял бы его ни на какое чудо с Маунт-Паломар.
Мне пришлось закрепить зеркало на конце доски. Тубус не потребовался. Я просто обернул вокруг зеркала два слоя картона, чтобы на него не падал лишний свет. Окуляром стало маленькое увеличительное стекло, купленное в лавке старьевщика за несколько центов. В сумме весь телескоп обошелся не больше чем в пять долларов, хотя в то время и это для меня было немало.
Тогда мы жили на Третьей авеню в обветшалой гостинице, принадлежавшей моей семье. Собрав телескоп, я тут же отправился испытать его на крышу, в джунгли телевизионных антенн, усеивавших тогда каждый дом. Мне пришлось слегка повозиться, чтобы расположить зеркало и окуляр на одной линии, но я не допустил ни единой ошибки. Все работало как надо. Мой оптический прибор был крайне примитивен — все-таки лишь первая попытка! — но все же он увеличивал в пятьдесят раз. Я не мог дождаться захода солнца, чтобы испытать его на звездном небе.
Я сверился с альманахом и выяснил, что Сатурн поздним вечером должен находиться высоко на востоке. Как только стемнело, я уже был снова на крыше, где меня ждала убогая конструкция из дерева и стекла, торчавшая между двумя дымовыми трубами. Стояла поздняя осень, но я даже не чувствовал холода, ибо небо искрилось звездами, и все они теперь принадлежали мне.