«Как оно и случилось», — подумал капитан.
Он видел, как гасли один за другим огни на оперативной панели. Вскоре не осталось ни одного. Многие наверняка исполнили свой долг, а если нет, то он вскоре довершит их работу. Ничто, выжившее после первой контратаки, не могло перенести того удара, который он сейчас готовил.
«Вы нанесли бы по любому агрессору такой ответный удар, что война могла начаться лишь по случайности или вследствие чьего-то безумия. Такова была теория, ради которой мы поставили на карту наши жизни. Теперь, по причинам, которые никогда не узнаем, мы проиграли».
Главный астроном перевел взгляд на единственный маленький иллюминатор в стене центральной рубки управления. Да, они действительно проиграли. На фоне звезд висел сверкающий серебристый серп Земли. Казалось, будто она выглядит так же, как и всегда, но ее темная сторона больше не была полностью таковой.
Ее испещряли зловещие фосфоресцирующие пятна, огненные моря на месте бывших городов. Сейчас их осталось немного, ибо уже почти нечему было гореть.
Знакомый голос продолжал говорить, словно с того света.
«Как давно было записано это сообщение? — подумал офицер-связист. — Какие другие секретные приказы хранятся в памяти боевого компьютера нашей космической крепости? Мы никогда их не услышим, поскольку они касались военных ситуаций, которые никогда больше не смогут возникнуть».
Он вновь вернулся из мира возможного в ужасающую и все еще невообразимую реальность.
Глава государства продолжал говорить:
«Если бы мы были побеждены, но не уничтожены, то могли бы надеяться воспользоваться вашим существованием как оружием для переговоров. Теперь не осталось и этой жалкой надежды. Вместе с ней исчезла и цель, с которой вас отправили в космос».
«Что он имеет в виду? — подумал офицер по вооружению. — Наверняка настал момент. Мы сделаем то, для чего предназначены. Миллионы погибших и им завидующих — все будут отомщены, когда черные цилиндры гигатонных бомб устремятся по спирали к Земле».
Казалось, будто тот, кто теперь обратился в прах, прочитал его мысли.
«Вы наверняка думаете о том, почему в данной ситуации я не отдал вам приказа нанести ответный удар. Сейчас объясню.
Теперь уже слишком поздно. Сдерживающая сила не сработала. Нашей родины больше нет, и месть не воскресит мертвых. Сейчас, когда погибла половина человечества, уничтожать вторую — безумие, недостойное разумных людей. Противоречия, разделившие нас двадцать четыре года назад, больше не имеют никакого значения. Мы должны забыть о прошлом, насколько вам это позволят ваши сердца.
У вас есть опыт и знания, в которых крайне нуждается разрушенная планета. Воспользуйтесь ими во всей полноте, чтобы восстановить ее. Я предупреждал вас о том, что долг ваш будет тяжким, но таков мой последний приказ.
Вы отправите ваши бомбы в глубокий космос и взорвете их в десяти миллионах километров от Земли. Это докажет нашим бывшим врагам, которые также сейчас слушают это сообщение, что вы отказались от своего оружия.
Затем вам предстоит сделать еще одно. Экипаж корабля-крепости "Ленин", Председатель Верховного Совета прощается с вами и приказывает вам перейти в распоряжение Соединенных Штатов».
ЛУЧ ВОЗМЕЗДИЯ
[31]
Я не принадлежу к числу тех африканцев, которые стыдятся своей родины лишь потому, что за полвека она добилась меньшего прогресса, чем Европа за полтысячелетия, и считаю, что нашему быстрому продвижению вперед больше всего мешали и продолжают мешать диктаторы типа нынешнего Чаки. Доля нашей вины в том, что такие диктаторы существуют, увы, огромна, следовательно, бремя искупления этой вины мы обязаны всецело возложить на себя.
Даже если отбросить в сторону эти соображения, у меня остается достаточно причин, во всяком случае больше, чем у других, желать гибели Великого Вождя, Всемогущего, Всевидящего. Мы с ним одноплеменники и даже в какой-то степени родня (по линии одной из жен моего отца). Члены нашей семьи с приходом Чаки к власти стали подвергаться преследованиям, хотя политикой никто из нас не занимался. Исчезли двое моих братьев, еще один при очень странных обстоятельствах погиб в автомобильной катастрофе. Сам я остался в живых и на свободе, несомненно, лишь благодаря тому, что являюсь одним из немногих отечественных ученых с мировой известностью.
Как и большинство других интеллектуалов, я далеко не сразу стал противником диктатуры Чаки. Сначала я думал — точно также, как думали в 30-е годы одураченные немцы, — что режим личной власти в некоторых случаях является единственным надежным средством спасения от политического хаоса. Всю глубину своих заблуждений мы впервые ощутили, пожалуй, только после того, как Чака отменил конституцию и стал править единолично.