Чуть пониже вершины горы располагались руины уже давно никому не нужного форта. Я быстро отыскал цель своей вылазки — небольшую пещеру. Высотой не более метра, она образовалась в результате падения с древних стен форта двух больших камней. Судя по паутине, в моей пещере давно не бывал человек.
Я забрался туда; через лаз мне был виден весь комплекс сооружений Системы большого космоса, растянувшийся на много километров. На востоке торчали антенны давнишней станции наблюдения за полетами по программе «Аполлон». Чуть дальше располагался аэродром; включив тормозные сопла, на него медленно опускался грузовой самолет. Я с удовольствием убедился, что отсюда хорошо просматриваются и купол обсерватории, и находящаяся в пяти километрах к северу от него мачта радиотелескопа.
В течение трех дней устанавливал я в этой потаенной норе прецизионное серебряное зеркало. Кропотливая наладка с помощью микрометра заняла уйму времени, и я начал бояться, что не поспею к сроку. Но вот наконец зеркало установлено под нужным углом с точностью до мельчайших долей секунды. Вернувшись в обсерваторию, я навел «Марк Экс» на это зеркало, и в видоискателе возникло изображение верхушки мачты, находящейся позади меня, за холмами. Угол обзора был крошечным, но вполне достаточным для меня. Площадь, занимаемая целью, составляла всего лишь один квадратный метр, но оптика позволяла наблюдать за каждым сантиметром этого квадрата.
Луч света по проложенному мною пути мог проходить туда и обратно. Любой объект, наблюдаемый через видоискатель телескопа, становился потенциальной мишенью для лазерного луча.
Прошло три дня. Я сидел в своей тихой обсерватории, кругом мерно жужжали блоки электропитания. И вот Чака появился в видоискателе. Странное у меня тогда было ощущение — как у астронома, вычислившего орбиту никому еще не известной планеты и вдруг обнаружившего ее в предсказанном месте среди других звезд.
Сначала жестокое лицо было повернуто ко мне в профиль. Казалось, Чака находится в десяти метрах от меня — таким сильным было увеличение. Терпеливо, в уверенном спокойствии дождался я того момента, когда Чака посмотрел в мою сторону. Тут левой рукой я прикоснулся к деревянной фигурке старинного божка, а правой включил систему конденсаторов, приводящую лазер в действие, и в то же мгновение через холмы метнулась бесшумная невидимая молния.
Ничего лучше нельзя было придумать. Конечно, Чака заслуживал смертной казни. Но она сделала бы его в глазах толпы мучеником и укрепила бы господство созданного им режима. Кара, обрушенная на Чаку, хуже, чем смерть; она вселит в его приверженцев суеверный ужас.
Ибо Чака остался жив, но Всевидящий больше никогда и ничего не увидит. За долю секунды он сделался ничтожнее и беспомощнее любого уличного попрошайки.
А ведь я даже не причинил ему боли. Он ничего не почувствовал, когда жар тысячи солнц ослепил его.
САМЫЙ ДЛИННЫЙ ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ ЗА ВСЮ ИСТОРИЮ
[1]
Уважаемый мистер Джинкс! Боюсь, ваша идея вовсе не оригинальна. Рассказы о писателях, чьи произведения кто-то постоянно крадет еще до того, как те успевают их завершить, известны еще со времен как минимум «Провидца» Г. Дж. Уэллса. Примерно раз в неделю я получаю рукопись, которая начинается следующим образом:
Уважаемый мистер Джинкс! Боюсь, ваша идея вовсе не оригинальна. Рассказы о писателях, чьи произведения кто-то постоянно крадет еще до того, как те успевают их завершить, известны еще со времен как минимум «Провидца» Г. Дж. Уэллса. Примерно раз в неделю я получаю рукопись, которая начинается следующим образом:
Уважаемый мистер Джинкс! Боюсь, ваша идея вовсе не…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
С пожеланиями творческих успехов, искренне ваш
Моррис К. Мебиус, редактор, «Поразительные истории»С пожеланиями творческих успехов, искренне ваш
Моррис К. Мебиус, редактор, «Поразительные истории»С пожеланиями творческих успехов, искренне ваш
Моррис К. Мебиус, редактор, «Поразительные истории»ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ
[26]
Просто удивительно, как быстро я сумел все забыть. Я пользовался своим телом сорок лет; и мне казалось, что я его изучил. Однако воспоминания о нем рассеиваются, словно сон.
Руки, ноги, где вы? Что вы делали, когда принадлежали мне? Я посылал сигналы, пытаясь управлять конечностями, которые смутно помнил. Ничего не происходило. Все равно что кричать в вакууме.